Сказание о судьбе и пламени - Морган Готье

И я позволяю себе поддаться любопытству и медленно поднимаю руку, прикладывая ладонь к его щеке. Он не владеет огнём. Их кожа всегда кажется чуть горячее обычного. Но кожа Финна прохладная на ощупь. Я ищу в его глазах ответы. Может быть, если я открою ему больше своей правды, он позволит мне узнать его.

— Мой муж жестокий человек. Он причинил мне боль столькими способами, что я даже не хочу это признавать. Никто в моей семье не поможет мне. Поэтому я прыгну, чтобы больше не страдать.

Он резко втягивает воздух. Едва заметная судорога пробегает по его челюсти, когда он стискивает зубы.

— Где он?

Его вопрос застаёт меня врасплох.

— Если гадать, то он, вероятно, отмечает церемонию закрытия со своей любимицей в борделе.

— Только скажи, — произносит он так напряжённо, что жар накрывает всё моё тело. — Только скажи, и я заставлю его исчезнуть.

— Финн…

— Понимаешь, — он моргает, и его глаза снова становятся яростно-оранжевыми, — я не стал бы использовать магию на соперниках, потому что не желаю им зла, но для твоего мужа я сделаю исключение.

У меня приоткрывается рот. Слова подводят меня.

Он вкладывает свою руку в мою и прижимает мою ладонь к своей груди. Его сердцебиение ровное, хотя лицо — назревающая буря.

— Только скажи, Эрис, и он больше никогда к тебе не прикоснётся.

— Какова твоя стихия? — хрипло спрашиваю я. — Я никогда раньше не видела глаз, как у тебя.

— Я причиняющий боль, — по его лицу скользит оттенок стыда, но так же быстро, как вспыхивает, он исчезает. Злость, ярость, месть. Тело натянуто, он сдерживает себя от того, что, подозреваю, было бы адом, обрушенным на моего мужа. Криус привык быть хищником. Возможно, пора ему понять, каково это быть добычей.

Но я не могу позволить Финну навредить ему. Если троновианца поймают на использовании магии против знати гидры, одного из самых титулованных союзников моей матери, я ничего не смогу сделать, чтобы уберечь его от казни. Демон, возможно, я окажусь рядом с ним, обречённая за пособничество его преступлению.

Я снова думаю о своём первоначальном плане прыгнуть. Почему-то теперь он меня больше не привлекает. Называй меня глупой, но Финн зажёг что-то в самых тёмных уголках моей разорванной души. Может, для меня ещё есть надежда.

Я высвобождаю свою руку из его и кладу ладони по обе стороны его лица и улыбаюсь, несмотря на слёзы, струящиеся по щекам.

— Спасибо, Финн Харланд, что поверил мне. Ты дал мне надежду.

По его взгляду пробегает растерянность, и оранжевый блекнет до орехового.

— Позволь мне помочь тебе.

— Ты уже помог. Ты отговорил меня от края.

Часы на площади Гидры бьют. Полночь. Мне нужно попасть домой раньше мужа. Я смогу забаррикадировать дверь, когда он, пьяный и злой, ввалится в вестибюль.

— Надеюсь, мы однажды снова встретимся, Финн, — я отпускаю его и пятясь отступаю к двери, ведущей к лестнице.

— Уезжай со мной, — выпаливает он, и я замираю.

— Что?

— Если ты хочешь сбежать, я могу помочь тебе добраться до Троновии, где тебе дадут убежище. Наш корабль отплывает на рассвете, и я сделаю так, чтобы никто не знал, куда ты исчезла.

— Почему ты готов рисковать собой ради меня?

— Если я могу помочь, почему бы мне не помочь?

Какая-то крошечная часть меня ноет, требуя принять его заманчивое предложение. Даже если мать не пошлёт солдат искать меня, мой муж никогда не перестанет охотиться за мной лишь затем, чтобы выпотрошить, как свинью, в ту же секунду, как я ступлю на наши берега.

— Будь в безопасности на пути домой, — заставляю себя сказать я, тут же об этом жалея.

— Если ты передумаешь, — его кадык дёргается, когда он сглатывает, сжимая кулаки по бокам, — мы будем стоять у причала до восхода.

Я киваю, позволяя себе ещё несколько секунд впитывать его, прежде чем разворачиваюсь и спускаюсь по винтовой лестнице, обратно к жизни, от которой я так отчаянно хочу сбежать. Прыжок не ответ. Я просто не знаю, что является ответом.

Сегодня ночью меня искушало.

Искушало наплевать на всё, что Эрис просила меня не делать, и пойти к ней домой. Убедиться, что она добралась в безопасности, и гарантировать, что её муж держит свои кулаки при себе.

Я мог бы покончить с ним быстро.

Я мог бы покончить с ним медленно.

Вместо этого я заставляю себя уважать её желание и отпускаю её. В ту же секунду, как она скрылась из виду, мир вокруг меня стал более одиноким, чем когда-либо прежде.

Я не помню путь к нашему кораблю, пришвартованному в гавани, но, когда я прихожу в себя, я уже на камбузе, на кухне, делаю перекус и подогреваю чайник. Кок будет в ярости, что я полез в его чистое, безупречное пространство, но его нотации я вытерплю утром. Мне нужно успокоить нервы.

Я усмехаюсь.

Ярость Кока побледнеет рядом с яростью Пэйна. Он отобрал меня лично, уверенный, что мы, троновианцы, выиграем турнир благодаря нашему подавляющему присутствию, но я никогда не хотел участвовать. Моя магия — это проклятие.

Несмотря на то, что мать твердит, будто не бывает проклятых стихий, я знаю, что моя не благословение. Я причиняю людям боль. Я проскальзываю в глубины их разума и рву их изнутри. Я чувствую свою магию, как убийственные щупальца, что просачиваются под кожу и кипятят кровь, сжимают органы и потрошат, даже если я не поднимаю и пальца.

— Ты оружие, мальчик! — настаивали мои преподаватели. — Веди себя как оружие!

Вот в этом и проблема. Я не хочу причинять никому вред. Ну, никому, кто не заслуживает такой участи, как муж Эрис.

Я хочу исцелять людей. Хочу помогать людям.

Я проклят делать обратное.

Мои родители поймут мой отказ участвовать в играх, но мои причины не защитят меня от материнского взгляда, полного жалости. Её разочарование от того, что я не вижу себя так, как она, это груз, который я несу ежедневно. Хотел бы я, чтобы все остальные смотрели на меня в том же свете. Они бы не боялись меня и не переходили заранее на другую сторону улицы, завидев меня.

Однажды в школе я потерял контроль. И это всё, что помнят. Не бесчисленные разы, когда я сдерживал себя, когда преподаватели и студенты доводили меня до грани безумия. Нет, для всех я навсегда останусь потенциальной угрозой, и я ненавижу это. Хуже