Сказание о судьбе и пламени - Морган Готье

С другой стороны, благодаря тому, что я выбыл из соревнования, Никс впервые получил шанс выступить перед большой аудиторией, и они его просто обожали. Женщины падали в обморок. Мужчины завидовали. И, что никого не удивило, Никс наслаждался этим. Как бы я ни гордился его выступлением, смотреть, как он и Атлас действуют настолько слаженно, заставляло моё сердце ныть.

Я не харизматичен, как Никс, и у меня нет того властного присутствия, что есть у Атласа. Я просто… я. И я знаю, что этого недостаточно.

— Вы не просто Финн, — слова Эрис эхом отдаются в глубинах моего разума.

Мне потребовалось всё самообладание, чтобы не утонуть в её морских, синих глазах. Они были гипнотизирующими. Встреча с её взглядом почти останавливала моё сердце. Но при всей её красоте в её глазах была ещё и боль. Боль, отличная от моей, но страдание, которое я слишком хорошо знаю.

В ней была безнадёжность, отражающая мою собственную. Наши души изорваны, и всё же на краткий миг я почувствовал, будто я не один.

Я снова возвращаюсь к непреклонной правде: я не могу заставить кого-то заботиться обо мне. Если мой собственный народ не видит во мне ценности, как могла бы такая чудесная и такая могущественная, как Эрис Талей, почувствовать хоть искру желания к кому-то вроде меня?

Когда мои глаза стали оранжевыми, я понял, что она испугалась. Я увидел, как страх мелькнул на её лице. Я должен бы уже привыкнуть к такой реакции, но мне было больно видеть её у неё.

Может быть, однажды я найду кого-то, кто будет смотреть на меня так, как моя мать смотрит на отца. Кого-то, кто будет знать мои изъяны и любить меня несмотря на них.

Глухой удар грохочет по другую сторону кухонной стены, обрывая мои мысли. Следом раздаются приглушённые хихиканья, и я закатываю глаза. Никс, должно быть, отлично повеселился сегодня на вечеринке. И правильно. Троновия, возможно, не выиграла турнир в этом году, но у Никса был эпичный дебют.

Почти ожидая, что мой младший брат будет на цыпочках красться по коридору, таща за собой какую-нибудь девушку для последней шалости перед отплытием, я удивляюсь, увидев едва связного Никса, обмякшего рядом с Атласом. Старший брат перекладывает руку Никса себе на плечи и поднимает его обратно на ноги.

— Похоже, вы двое неплохо провели вечер, — я сдуваю пар с чая и играю бровями.

Атлас совсем не в восторге. Впрочем, он уже неделю играет в кошки-мышки со второй рождённой из Талей, и я вижу, как это его вымотало. Атлас не из тех, кто любит связи на одну ночь. Демон, он и для отношений не создан.

Его тени вызывают восторг у привилегированной публики и ужас у вражеских бойцов. Но то, как я отношусь к своей магии, похоже на то, как Атлас относится к своей. Я слышал, как он бесчисленное количество раз бормотал, что хотел бы унаследовать огненную магию матери и отца. Если бы мы все могли быть нормальными, всё было бы хорошо. Вместо этого мы все аномалы, обречённые быть другими, пока однажды неизбежно не умрём.

По крайней мере у Атласа есть какое-то подобие контроля над своими теневыми щупальцами. Я давно отказался использовать свою стихию и знаю: в день, когда она мне понадобится, в лучшем случае меня будет знатно трясти.

— Один из нас повеселился, — бурчит Атлас и отталкивает Никса, когда тот устраивает голову у него на груди.

— Слишком уж повеселился, если спросишь меня, — хихикаю я в кружку.

— Поможешь? — Атлас удерживает Никса на ногах, когда у того почти подкашиваются колени. — Для младшего брата он, конечно, самый здоровый.

— Я бы сказал, брось его в коридоре и пусть проспится.

Атлас обдумывает предложение ровно одну секунду, прежде чем отпускает Никса и даёт ему рухнуть на половицы.

— Что ты на этот раз сделал? — он топает к уголку и садится напротив меня.

— Лимонно-малиновый тарт. Ничего особенного.

— Хватит себя принижать, — одёргивает Атлас, как любой хороший старший брат. — Мы оба знаем: открой ты свою пекарню, ты разоришь «Лакомства».

— Мы оба знаем, что ты лжёшь, — я аккуратно перекладываю кусок десерта на тарелку и подвигаю её Атласу. — «Лакомства» это троновианская классика. Я бы никогда не смог конкурировать.

— Я остаюсь при своём мнении, — качает головой Атлас, отправляя вилкой кусок тарта в рот.

Никс стонет в коридоре, но даже не пытается подняться.

— Что с ним случилось? — дёргаю большим пальцем в сторону двери.

— Люди всю ночь покупали ему выпивку. У Никса нет самоконтроля, — Атлас проводит салфеткой по губам. — Хорошо, что я не спускал с него глаз. Там было несколько женщин, готовых наброситься в ту же секунду, как только я его упущу из виду.

— А ты? — я бесцельно вожу тарт по тарелке. — Принцесса наконец-то вонзила в тебя когти?

— Она красивая, — Атлас откидывается на спинку стула, сцепив руки за головой.

— Но?

— Я никак не могу отделаться от ощущения, будто где-то меня ждёт кто-то другой. Это ведь самая безумная вещь, которую ты когда-либо слышал?

Я тяжело сглатываю. В голове всплывает лицо Эрис, и мне приходится выкинуть её улыбку из памяти.

— Я слышал и более безумные вещи.

— Я что, чувствую запах пирога? — Никс медленно приподнимается, прислоняясь спиной к дверному косяку.

— Лимонно-малиновый тарт, — поправляю я.

— Ну надо же, кто вернулся с того света, — поддевает Атлас.

— Будь так добр, — он прижимает ладонь ко лбу, полностью игнорируя Атласа, — принеси мне кусок и стакан воды.

— Может, в следующий раз не принимай каждый напиток, который тебе покупают, — ворчит Атлас, и по его лицу скользит ухмылка, пока он наблюдает, как наш младший брат пытается удержаться на ногах.

— Во-первых, перестань орать. У меня адская головная боль. А во-вторых, — Никс для убедительности показывает два пальца, — с моей стороны было бы грубо отказаться от подаренного напитка.

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что тебя легко могли отравить? — Атлас вытягивает ноги перед собой.

Никс смеётся и обводит жестом вверх-вниз свою двухметровую фигуру, распластанную на полу.

— Хочешь немного регенерационной магии, Атлас? Я вообще-то практически неубиваемый.

Я кладу кусок тарта на другую тарелку и наливаю стакан воды.

— Если хочешь это, придётся подойти и сесть за стол. Я не буду кормить тебя, как собаку.

Никс театрально вздыхает, затем подтягивается и, раскачиваясь из стороны в сторону, добирается до стола. Атлас и не пытается скрыть веселья, смеётся над каждым оглушительно неуклюжим шагом Никса. Наконец младший в семье добирается до стола и плюхается на последний свободный