Сказание о судьбе и пламени - Морган Готье

— Он тебе кажется неубиваемым, Финн? — спрашивает Атлас, бросая салфетку на лужицу. — Потому что мне он кажется неубиваемым. Божество среди людей.

— Отъебись, Атлас, — фыркает Никс, выхватывая стакан с холодной водой и прижимая его к виску.

— Пей воду, Никс, — велю я. — Поможет.

— Вы оба вообще не умеете отдыхать, — он нехотя подчиняется и делает глоток воды.

— Мы умеем веселиться, — вставляет Атлас, — но после того, как мы повеселились, мы всё ещё способны дойти домой на своих двоих.

— Надо было меня оставить. Я бы и напился вволю, и женщину нашёл, чтобы согреть постель.

— И задержать наше отплытие на рассвете, пока мы будем тебя разыскивать? Спасибо, не надо, — Атлас качает головой и наливает себе чашку чая. — Не знаю, как ты, а я готов свалить отсюда.

— А мне здесь даже нравится, — подаёт голос Никс, целясь вилкой в тарт, но промахиваясь и скребя по тарелке.

— Тебе нравится обожание.

— Одно и то же, — он хмуро смотрит на Атласа. — Хватит быть таким раздражающим старшим братом, Атлас.

— Кому-то же надо за тобой присматривать, — парирует он, ни на секунду не сбиваясь.

— А ты, Финн? — Никс поворачивается ко мне. — Ты готов уезжать?

Лицо Эрис снова всплывает у меня в голове. Желание найти её ошеломляющее. Почему я чувствую вину, оставляя её здесь? Это её дом. Её место здесь. Или нет?

Но, с другой стороны, возвращение в Троновию тоже не наполняет меня радостью. Я вернусь на родину, где меня никто не принимает. Я просто буду один в нашем таунхаусе, по-своему тоже тюрьма.

— Финн? — давит Никс, его пьяное нетерпение берёт верх.

Я прочищаю горло и подношу чашку к губам.

— Будет приятно заняться своим садом.

Никс запрокидывает голову и стонет от досады.

— Финн, ты звучишь как старик. Тебе не скучно? Тебе нужно выходить из дома и хоть немного пожить.

— Как ты? — усмехаюсь я, чтобы скрыть боль, распухающую в груди.

— Да, как я, — огрызается он. — Или, может, тебе просто нужно трахнуться. Да хрен его знает.

— Ешь тарт, Никс, — говорит Атлас, ровно, но твёрдо.

Один из матросов, стоящих в карауле, заглядывает на кухню, официально делая это пространство слишком тесным.

— Снаружи девушка.

— Девушка? — настроение Никса мгновенно светлеет. — А как она выглядит?

— Она сказала, что ищет вас, мастер Финн, — его взгляд встречается с моим, и у меня проваливается живот.

— Меня?

— Финн? — Никс резко поворачивает голову ко мне. Шок вспыхивает в его налитых кровью глазах, а затем по лицу расползается понимающая ухмылка. — Финн, не знал, что в тебе это есть. Похоже, ты всё-таки повеселился в Гидре.

Я не остаюсь объясняться. Отодвигаю стул и следую за матросом на палубу. Сердце грохочет в груди. Она передумала? Или что-то случилось. Я мчусь к борту и смотрю вниз, на причал, и вижу её. Она натянула капюшон плаща на голову и скрыла почти всю внешность. Я замечаю её белые татуированные пальцы, но затем у меня замирает сердце, когда я вижу то, что похоже на кровь, размазанную по её рукам.

— Эрис? — шепчу я, и она поднимает на меня взгляд.

Лунный свет блестит на слезах, полосами бегущих по её лицу, и именно тогда я замечаю кровь, забрызгавшую её щёки.

— Что случилось? — я перепрыгиваю через борт и с глухим стуком приземляюсь на деревянный причал. Тянусь к ней, но она отшатывается, останавливая меня на месте.

— Эрис? — я удерживаюсь, чтобы не потянуться к ней снова. — Это твоя кровь или чья-то ещё?

Она дрожит. Её глаза вскидываются, встречаясь с моими. Страх. Настоящий страх смотрит на меня в ответ, и у меня падает сердце.

— Ты ранена? Я могу помочь тебе. Пожалуйста, просто поговори со мной.

— Я… я убила его, — признаётся она так тихо, что я едва улавливаю слова.

— Кого? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Он ударил меня. Он бил меня так много раз. Мне было так страшно. Он никогда раньше не был таким злым. Я пыталась остановить его. Пыталась остановить его, но… — её нижняя губа дрожит, и она падает на колени. — Я не хотела убивать его, Финн. Клянусь, не хотела убивать его.

Я опускаюсь перед ней на колени и медленно тянусь к её лицу, чтобы стереть слёзы. На этот раз она не вздрагивает и не отступает. Она позволяет мне провести большим пальцем по её щекам.

— Финн, — шепчет она надломленным голосом. — Я не знала, куда ещё идти. Меня казнят, если найдут.

— Тогда они тебя не найдут, — подхватываю её на руки и несу вверх по трапу и на корабль.

Атлас и Никс уже поднялись на палубу, но не задают вопросов, когда я прохожу мимо. Я смотрю на матросов, стоящих в карауле.

— Скажите капитану, чтобы просыпался. Мы отплываем сейчас.

— Но мы не должны уходить до рассвета…

— Я сказал, мы уходим, — обрываю я матроса. — Сейчас.

Я прижимаю Эрис крепко к груди и тяжёлыми шагами спускаюсь ниже палубы, к своим каютам. Пинком распахнув дверь, осторожно укладываю её на матрас, и она начинает рыдать.

— Если они узнают, что ты помог мне сбежать, — бормочет она, — они попытаются убить и тебя тоже.

Я сажусь рядом и поддеваю пальцем её подбородок. Поворачиваю её лицом к себе.

— Только скажи. Только скажи, и я увезу тебя далеко отсюда. Я сделаю так, чтобы ты была в безопасности.

— А если они придут за мной?

— Им придётся сначала пройти через меня.

Она кивает.

— Увези меня отсюда. Пожалуйста.

Я запаниковала. Не знала, к кому ещё обратиться, когда поняла, что убила своего мужа.

Это была самооборона, но я знаю, что его влиятельная семья будет давить своим весом и заставит мою мать уступить. Захочет она казнить меня или нет не будет иметь значения. Одна из самых богатых семей Гидры потребует моей казни, и, чтобы сохранить мир, она без вопросов подаст им мою голову на серебряном блюде. Может, крошечная часть её будет скучать по мне, но она быстро забудет обо мне и не проронит ни слезинки, когда меня не станет.

— Королевы не плачут, — гремела бы она всякий раз, когда кто-то из её дочерей показывал хоть каплю эмоций. — Вот почему ни одна из вас не годится, чтобы носить мою корону.

Я стряхиваю голос матери из головы и тут же проваливаюсь в повторяющийся кошмар.

Безжизненное лицо мужа преследует меня.

Его кровь скапливается вокруг тела и расползается, пока не пятнает ковёр, который