Литературный клуб: Cладкая Надежда - Ада Нэрис

Дрожащими пальцами Лилиана открыла тетрадь. Она не читала, а почти шептала, глядя в свои записи, и ее тихий голосок, чистый и звонкий, едва заполнял пространство комнаты.

«Осенний лист, багряный, золотой,

Сорвался с ветки, прочь уносясь от лета.

Кружит в танце, такой беззаботный и слепой,

Еще не зная, что его ждет рассвета…

Он падает на землю, в холодную росу,

Где ждет его тишина и покой забвенья.

Но в миг этот миг, в последнем блеску

Такая в нем жила жажда бытия и горенья…»

Она замолкла, сжав тетрадь так, что костяшки пальцев побелели. В комнате повисла пауза. Стихи были простыми, но в них была какая-то хрупкая, пронзительная грусть, какая-то беззащитная правда, которая тронула Кая за живое.

— Вау, Лилли… — первой нарушила молчание Эвелин. — Как всегда, очень красиво и… эм… грустненько.

— Напыщенный романтизм и клише, — тут же отрезала Вивьен, щелкнув языком. — «Багряный лист», «холодная роса». Не хватает только «одинокого волка, воющего на луну».

Лилиана съежилась еще сильнее, словно стараясь стать невидимой.

— Мне понравилось, — тихо, но четко сказал Кай.

Все взгляды снова устремились на него. Лилиана медленно подняла на него глаза, полные недоверия и надежды.

— Мне понравилось, — повторил он, уже увереннее. — Там… там есть чувство. Настоящее. И концовка… «жажда бытия и горенья»… это сильно. Это правда чувствуется.

Он не был знатоком поэзии, он говорил то, что чувствовал. И, судя по тому, как расширились глаза Лилианы и как ее губы тронула самая робкая, самая искренняя улыбка, которую он видел в жизни, он угадал.

— Спасибо… — прошептала она так тихо, что он почти прочитал это слово по губам.

Алисия смотрела на эту сцену с мягкой, одобрительной улыбкой.

— Видишь, Лилли? А ты боялась. У тебя появился первый ценитель. — Она повернулась к Каю. — Спасибо, Кай. Ты сделал сегодня наш вечер особенным.

Остальное время прошло в более непринужденной беседе. Девушки расспрашивали Кая о его старой школе, о том, что он любит читать. Даже Вивьен вступила с ним в оживленный спор о достоинствах современной фантастики против классической литературы ужасов. Беатрис задавала ему точные вопросы о его литературных предпочтениях, внимательно слушая ответы. Жасмин что-то бормотала себе под нос, глядя на него с тем же отстраненным любопытством. Эвелин смеялась и шутила, создавая вокруг себя атмосферу праздника. А Лилиана… Лилиана просто сидела и смотрела на него, и ее взгляд уже не был таким испуганным. В нем появилось что-то новое — интерес. Доверие. Благодарность.

Когда встреча подошла к концу и девушки начали собирать свои вещи, Алисия подошла к нему.

— Ну что? Как тебе у нас? — спросила она, и в ее сиреневых глазах плескалась легкая насмешка, как будто она уже знала ответ.

Кай оглядел комнату. Солнце почти село, и комната погрузилась в приятные сумерки. Эвелин что-то шептала на ухо Вивьен, та фыркала, но улыбалась. Беатрис уже собралась и с безупречной осанкой направлялась к выходу, кивнув ему на прощание. Жасмин растворилась в коридоре, как призрак. А Лилиана все еще копошилась у своего стула, нервно поглядывая на него.

— Это… это было здорово, — искренне сказал Кай. — Честно, я не ожидал.

— Значит, заходи к нам еще, — улыбнулась Алисия. — Мы собираемся каждый вторник и четверг. Буду рада тебя видеть. Все будут.

Она повернулась и ушла, оставив его наедине с Лилианой, которая наконец-то собралась с духом и подошла к нему, все еще крепко сжимая свою тетрадь.

— Еще раз спасибо, — произнесла она, наконец подняв на него глаза. Их зеленый цвет в полумраке казался еще глубже, еще таинственнее. — Мне… мне очень важно было услышать именно это.

— Да я ничего особенного не сказал, — смутился Кай. — Просто правду.

— Это и есть самое особенное, — прошептала она. — Редко кто говорит правду.

Она улыбнулась ему — быстро, застенчиво — и, прежде чем он успел что-то ответить, повернулась и почти выбежала из класса, ее косички взметнулись позади неё.

Кай еще несколько секунд стоял один в пустом, потемневшем классе. Воздух все еще хранил сладкий, цветочный аромат ее духов или шампуня — легкий, как запах ландыша.

Он вышел в коридор. Школа была пуста и тиха. Он шел к выходу, и в голове у него звучали строчки ее стихов, смешиваясь с обрывками фраз, смехом Эвелин, колкостями Вивьен, мудрыми речами Алисии, загадочными взглядами Жасмин и холодной уверенностью Беатрис.

Матвей был прав. Это было не сборище зануд. Это было нечто совершенно иное. Нечто прекрасное, странное, манящее и немного тревожное. Как сладкий сон, в который не хочется просыпаться.

Переступая порог школы, Кай уже знал, что придет сюда снова. В следующий вторник. Обязательно.

Глава 2

Вторник наступил с промозглым утром, затянутым сплошной серой пеленой дождевых туч. В школу Кай шел под мерный стук капель по зонту, и его настроение было таким же пасмурным и неопределенным. Мысли путались, разрываясь между необходимостью сосредоточиться на уроках и навязчивым, трепетным ожиданием конца дня. Образы девушек из литературного клуба всплывали в памяти яркими, несочетаемыми пятнами: холодная платина Беатрис, огненная медь Эвелин, бархатная глушь Вивьен и, конечно, нежный, теплый мед Лилианы с ее испуганными изумрудными глазами.

Он ловил себя на том, что ищет их в школьных коридорах. Один раз ему показалось, что он видит в толпе у столовой ее, Лилиану, но когда девушка обернулась, это оказалась совсем не она. Другой раз он почти столкнулся с Вивьен, которая, неся стопку книг, шла, уткнувшись в них носом, и даже не заметила его, пробормотав что-то невнятное себе под нос. Эвелин же, напротив, сама его окликнула на перемене, весело помахав рукой через весь коридор и крикнув что-то про «сегодняшний клуб», что заставило Кая смущенно покраснеть под любопытными взглядами одноклассников.

Матвей не унимался, забрасывая его вопросами.

— Ну что? Как твои музы? Пригласили на свидание уже? Все шесть сразу? — подкалывал он, и Кай отмахивался, делая вид, что это его не задевает, хотя внутри все замирало от странного, нового для него чувства — предвкушения.

Последний урок — история — тянулся невыносимо долго. Голос учителя гудел, как улей, слова сливались в монотонный поток, а Кай в это время лихорадочно пытался сообразить, что же он будет