Нечестивые - Си. М. Рэдклифф

этих четырех стенах некуда было сбежать. Приют закрылся десятилетия назад, и здание было оставлено гнить. Мы с Селеной проводили здесь часы, рассказывая истории о привидениях и играя в прятки. Даже годы спустя, после того как мы переехали из нашего старого дома, мы все равно всегда возвращаемся сюда.

Это было первое место, где она нашла меня с мертвым кроликом в руке.

Это было первое место, где она увидела меня настоящего.

Бросив изуродованное тело, я проскальзываю в заплесневелый шкаф, прижимая нож к груди и прислушиваясь к приближающимся ее шагам. Сжав губы, я задерживаю дыхание, ожидая, когда она войдет в комнату. Я слышу, как она резко втягивает воздух, эхом отдающийся в маленьком пространстве. Улыбка расползается по моим губам, когда она рассматривает мой последний шедевр, разложенный на полу.

— Оникс, — поет она мне в темноте. — Где ты?

Она перемещается по комнате, медленно приближаясь к шкафу. Когда она достигает его, она поднимает голову в состоянии повышенной готовности, бросая взгляд в другой конец комнаты. Когда она стоит ко мне спиной, я пользуюсь этой возможностью.

Мои движения незаметны и быстры, когда я выскальзываю из шкафа, хватая ее сзади. Крик срывается с ее губ, но я заставляю ее замолчать, зажимая ей рот рукой. Ее тело неподвижно прижимается ко мне, когда я поднимаю нож и приставляю его к ее шее, прямо к сонной артерии.

— Хочешь поиграть, маленькая дьяволица? — дышу ей в ухо, сильнее прижимая лезвие к нежной коже на ее горле. Ее пульс вибрирует под моей рукой, возбуждение безудержно разливается по всему моему организму.

Ее голова качается в моей хватке, когда мой нож прорезает верхний слой ее кожи. Тепло ее тела напротив моего и кровь, стекающая сбоку по ее шее, заставляют мой член чертовски пульсировать. Селена прижимается ко мне своей задницей, терзаясь о мою эрекцию.

Я провожу языком по раковине ее уха, покусывая хрящ. — Беги.

Убирая нож от ее горла, я опускаю руки по швам. Селена бросает на меня взгляд через плечо, ее карие глаза озорно сияют, когда она уходит. Она перепрыгивает через тело на полу, очищая лужу алой жидкости, и выбегает из комнаты.

Вертя нож в руке, я даю ей фору, считая трещины в стене, пока не дохожу до десяти. — Готова или нет, дьяволица, — кричу я, зловещая усмешка появляется на моих губах, когда я прохожу через комнату. — Я иду за тобой.

Ее смех доносится из лабиринта обломков, отражаясь от выщербленных стен коридоров. Я начинаю насвистывать, крадучись по коридорам, хищник, преследующий свою жертву. Приют — это как наша личная игровая площадка. Игровая площадка для развратников. Только бездушные осмеливаются ступить в это место, но никто из них не живет долго.

У него такая плохая репутация, потому что многие люди пропали без вести после входа. Это всегда списывали на то, что в этом месте водятся привидения — демонические души, скрывающиеся в тени, приводят их к безвременной гибели. Мир мало что знает о том, что я демон, живущий во тьме.

Тела никогда не находят, потому что я знаю, как заставить их исчезнуть навсегда. Когда я был моложе, я был чертовски неаккуратен. Было несколько случаев, когда мы были на волосок от гибели, но, по сути, мы жили автономно. Я не был в поле зрения копов — просто тихий школьник, чьи приемные родители разрисовали его кожу черными и синими отметинами.

Я попал в поле зрения Селены еще до того, как осознал это.

Ее отец был одним из самых известных серийных убийц страны. Сириус Хейз. Всему, что знала Селена, она научилась у него, и она сразу увидела это во мне. Сириус хотел, чтобы она была его вундеркиндом после того, как заметил сходство между ними двумя. Он увидел в ней частички себя и хотел, чтобы она была частью его мира.

Брат Селены стал причиной падения Сириуса. Когда он узнал о внеклассных занятиях Сириуса, он запаниковал и вызвал полицию. Их мать даже не знала, что происходит, так что это было полным шоком для всей семьи, за исключением Селены. Она плохо переносила его отсутствие и в зрелом возрасте двенадцати лет попыталась утопить своего младшего брата, пытаясь отомстить ему за то, что он сделал.

Джемма поняла, что, несмотря на то, что Сириуса больше нет, он создал монстра, который жил под ее крышей. Она утверждала, что не могла справиться с Селеной, но я думаю, что она не хотела брать на себя ответственность за то, что могла натворить Селена. Она была болезненным напоминанием о том, как Сириус разрушил их жизни.

Селену отдали в приемную семью, и вот так она оказалась под одной крышей со мной — моим маленьким монстром, тем, кто говорит со мной на одном языке.

— Выходи, выходи, где бы ты ни была, — напеваю я, вращая ножом, когда ныряю по коридорам, уворачиваясь от свисающих сверху кусков потолка. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я нашел тебя, прелестный маленький дьяволенок.

Слабый запах ванили плывет по коридору, и я знаю, что приближаюсь к ней. Я иду по ее запаху, но, поворачивая из угла в угол, ее там нет. Мое сердце колотится в груди в спокойном, ровном ритме. Погоня сама по себе кайф, и адреналин струится по моим венам, пока я выслеживаю свою добычу.

Селена хороша в этой игре, потому что, хотя сегодня она моя добыча, она гребаный хищник.

— Ты не можешь найти меня, любимый? — ее голос доносится с противоположной стороны от той, куда я направлялся. Развернувшись на каблуках, я замечаю ее длинные волосы цвета полуночи, когда она проносится через другую дверь, ее смех следует за ней.

Я срываюсь с места и бегу трусцой в том направлении, куда, как я видел, она исчезла, сжимая в руке нож. Потребность пролить кровь смешивается с похотью и острым ощущением погони. Мы подошли к опасной черте, но раньше никогда не боялись ее переступать.

Она пожалеет, что я нашел ее, когда покончу с ней.

ГЛАВА 2

СЕЛЕНА

Когда я была ребенком, мне поставили диагноз неизлечимой болезни. Болезнь разума. Больная на гребаную голову. Моя мать обижалась на меня за это, но это была любимая черта моего отца во мне. Он был единственным, кто заставлял меня чувствовать себя кем — то особенной — как будто у меня действительно была причина находиться на этой планете.

Мой отец взял тьму, которая зрела внутри меня, и использовал ее, превратив