Нечестивые - Си. М. Рэдклифф

Мы оба оборачиваемся, чтобы посмотреть на приют, который объят пламенем и рушится у нас на глазах. У меня всегда было странное чувство привязанности к этому месту. У нас здесь было так много первых встреч — по отдельности и вместе. Это была наша игровая площадка. Она принадлежала нам. А теперь ее, блядь, больше нет.

— Что теперь? — спрашиваю я Оникса, мои глаза прикованы к языкам пламени, танцующим перед нами.

Оникс слегка сжимает мою руку. — Знаешь, нам никогда по-настоящему не было нужно это место. Это было частью нашей эволюции, и теперь оно нам больше не нужно. Это сослужило свою службу.

Я смотрю на него, ловя зловещий блеск, танцующий в его ярко-голубых глазах, когда он смотрит на меня в ответ. Так бывает с такими людьми, как мы, — как только цель в нашей жизни достигнута, она устаревает. Это больше не важно. И Оникс прав. Мы эволюционировали. Приют был опорой, и это способ вселенной подталкивать нас вперед.

Быстро поднявшись на ноги, я дергаю Оникса за руку, увлекая его за собой. — Знаешь, сегодня Хэллоуин.

Оникс приподнимает бровь, тень улыбки играет на его губах. — И мы избавились от нашей маленькой проблемы...

Мои губы широко растягиваются, с них срывается тихий смешок. — Хочешь пойти отпраздновать?

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, когда мы поворачиваемся спиной к горящему зданию вместе с нашим прошлым, приближаясь к лесу — ближе к нашему будущему.

Свободной рукой я лезу в карман, достаю нож и щелчком открываю лезвие. Луч света от полной луны над головой отражается от него, ненадолго освещая лицо Оникса, когда я верчу его в пальцах. — Я думаю, нам пора немного повеселиться.

Все происходит так быстро. Рука Оникса отпускает мою, и он выхватывает нож из моей руки, в то время как другой рукой зажимает мне рот. Лезвие прижато к моей коже, прямо под линией подбородка, в то время как его грудь прижата вплотную к моей спине.

— Хочешь поиграть, маленький дьяволенок? — он дышит мне в ухо, медленно проводя лезвием по моей коже. Мое сердце бешено колотится в груди, а эрекция Оникса прижимается к моей пояснице, пока адреналин разливается по моему организму.

Я киваю, моя голова прижимается к его руке. От этого движения нож царапает мою кожу, и теплая жидкость стекает сбоку по моей шее. Я сжимаю ноги вместе, когда тепло разливается между моих бедер. Прижимаясь задницей к Ониксу, я чувствую, какой он чертовски твердый подо мной, когда я втираюсь в него.

Оникс проводит языком по раковине моего уха, покусывая хрящ. — Беги.