Нечестивые - Си. М. Рэдклифф

бы не убил тебя, — выдыхает он, покусывая мою нижнюю губу, в то время как мое сердце бешено колотится в груди. — Я всегда буду только подталкивать тебя к краю смерти, прежде чем оттащу от края.

Он разворачивает меня, и я спотыкаюсь, мое тело теряет равновесие и все еще пытается восстановиться после кислородного голодания. Он толкает меня вниз, пока мой живот не оказывается на столе, и толкает бедрами вперед, пока мои бедра не упираются в край прохладного дерева.

Мои ладони лежат на столе, когда я поворачиваю голову в сторону, мое дыхание, наконец, замедляется. Оникс кладет одну руку мне на висок сбоку от головы, а другую — на поясницу, чуть выше основания позвоночника. Он с силой входит в меня одним неистовым толчком, его член заполняет меня по самую гребаную рукоятку.

Я вскрикиваю, боль смешивается с удовольствием, когда я наконец прихожу в себя. Только тогда я понимаю, что в какой-то момент выронила нож и полностью потеряла контроль, когда Оникс напомнил мне о том, кто на самом деле здесь заправляет дерьмом.

Его кончики пальцев впиваются в кожу моего черепа, когда он безжалостно входит в меня. Он гладит мои внутренности, каждый толчок вызывает жестокое наслаждение. Я не была уверена, как все пойдет, но я знаю, что если бы я сказала ему остановиться, он бы остановился. А я бы никогда этого не сделала.

Это не занимает много времени, прежде чем он трахает меня до бесчувствия. Я выкрикиваю его имя, моя киска сжимается вокруг него, пока он продолжает входить в меня. Мой оргазм разрывает меня на части, такой же дикий, как и его изменчивые прикосновения. Наше окружение начинает исчезать, когда меня затягивает в ошеломляющий водоворот экстаза.

По моему телу прокатывается волна эйфории, пока Оникс не выкрикивает мое имя, оргазм поражает его с полной силой. Он растворяется во мне, наполняя меня своей спермой. Он не останавливается, врываясь в меня до тех пор, пока во мне не остается все до последней капли. Я закрываю глаза, мое сердце бешено колотится в груди, а дыхание сбивается, когда я делаю неглубокий вдох.

Он медленно выходит из меня, порыв холодного воздуха мгновенно заменяет его тепло позади меня, прежде чем я чувствую, как его сперма стекает по внутренней стороне моих ног.

— Ты в порядке? — его голос грубый и хриплый, но прикосновение нежное, когда он убирает прядь волос с моего лица. Он проводит пальцами по моему подбородку, останавливаясь, чтобы нащупать пульс.

Я медленно поднимаю веки, поднимаю голову, пытаясь пошевелиться на столе. Мои мышцы протестующе кричат, каждый гребаный дюйм моего тела в огне. Я наслаждаюсь болью и наслаждаюсь ею, когда заставляю себя перевернуться. Я сажусь, пододвигаясь к краю стола, когда Оникс садится рядом со мной.

— Селена, скажи мне, что с тобой все в порядке.

Я смотрю на Оникса, в его глазах застыла паника. Не часто он проявляет подобные эмоции, но, должно быть, он действительно обеспокоен, если я могу прочесть это по голубым оттенкам его радужек. — Я жива.

— Очевидно, — он закатывает глаза, разочарованно проводя рукой по своим взъерошенным волосам. — С тобой все в порядке? Ты же знаешь, что на самом деле я бы не стал тебя убивать.

Я смотрю на него в ответ, не испытывая страха, потому что единственный страх, который я когда-либо по-настоящему испытывала, был тогда, когда я думала, что его могут вырвать из моих рук.

— Видишь ли, это то, что, вероятно, должно пугать меня больше всего.… Даже если ты убьешь меня, я буду счастлива умереть от твоей руки.

ГЛАВА 18

ОНИКС

Селена молчит, пока мы мчимся по улицам, направляясь к нашим охотничьим угодьям. Пришло время нам вывести нашего преследователя из тени и разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Мы оба жаждем нормальности, какой была наша жизнь когда-то — той долбаной рутины, в которую мы были втянуты раньше. И теперь пришло время избавиться от головной боли, которая угрожает разрушить все, что мы построили.

Я веду свою машину по темным дорогам, все глубже в лес, где нет уличных фонарей. Мой разум знает планировку как свои пять пальцев, и я выключаю фары, когда мы подъезжаем ближе к заброшенному гаражу. Мои глаза замечают небольшой просвет между деревьями, и я проезжаю через него.

Селена вылезает из машины и толкает передо мной дверь гаража, когда я захожу внутрь. Она опускает ее обратно, погружая меня в темноту, когда я глушу двигатель. Я двигаюсь осторожно, чтобы не шуметь, когда выхожу из машины и выскальзываю из маленького здания через сломанную боковую дверь.

Я обнаруживаю, что Селена стоит, скрестив руки на груди, и переносит вес тела на ноги, ожидая меня. — Ты готова, детка? — спрашиваю я, протягивая к ней руку.

Селена убирает руки от груди, ее ладонь находит мою. — Я готова к тому, что это, блядь, закончится.

— Я тоже, детка, — бормочу я, сжимая ее руку и ведя через просвет между деревьями.

Мы переходим пустую улицу и ныряем в лес, который окружает нас с обеих сторон. Определенной тропы, ведущей к приюту, нет, но мы проделывали этот путь столько раз, что она нам не нужна. Мы просто направляемся в общем направлении, осторожно пробираясь через дикую местность, пока не находим еще один просвет в деревьях.

— Ты не видел машину, следовавшую за нами, или что-нибудь в этом роде? — спрашивает Селена, когда мы подходим ближе к массивному зданию. — Как они узнают, где нас искать?

Моя рука скользит в карман, нащупывая маленькое устройство, которое я нашел в шасси своей машины. Я вытаскиваю его, показывая трекер Селене. — Они будут точно знать, где нас найти.

В лунном свете я не упускаю из виду, как расширяются глаза Селены, когда она отчаянно ищет мой взгляд, прежде чем прищуриться. — Как, черт возьми, ты это достал?

— Я нашел это под своей машиной перед тем, как мы вышли из дома. Я не знаю, как и когда он был туда помещен, но я подумал, что мы могли бы использовать это в наших интересах, вместо того чтобы он думал, что будет на шаг впереди нас.

— Хорошо, — кивает Селена, ее шаги становятся более настойчивыми, когда она шагает к двери, затаскивая меня внутрь лечебницы. — Давай поймаем этого ублюдка.

Она тянет меня сквозь темноту, пока мы не проскальзываем в одну из комнат. Это совсем другая комната, чем та, в которой мы были в прошлый раз, когда были здесь,