Нечестивые - Си. М. Рэдклифф

— Итак, ты предлагаешь нам просто ничего не делать вместо этого? — глаза Оникса останавливаются на мне, сузившись, а его губы скривляются в отвращении. — Нет, мы должны действовать на опережение. Мы должны опередить это дерьмо, прежде чем оно придет и укусит нас за задницу.

Я поджимаю губы, наклоняю голову набок и смотрю на него в ответ. — И как ты предлагаешь нам это сделать? Если у тебя есть какие-либо идеи, вообще что угодно, что ты можешь предложить к обсуждению, я без проблем их выслушаю. Честно говоря, я открыта для лучшего предложения, чем мое, потому что идея ничего не делать нравится мне не больше, чем тебе.

Оникс смотрит на меня с мрачным выражением лица и вздыхает. — У меня нет никаких идей. Мы даже не знаем, как выглядит этот ублюдок, так откуда, черт возьми, у меня должно быть представление о том, с чего начать.

— Так что не обсирай мою идею, когда лучшей буквально нет. Мы должны дождаться, когда он снова начнет искать нас, найдет, и тогда мы сможем действовать и атаковать. До тех пор у нас нет никаких зацепок и мы даже не знаем, с чего, черт возьми, начать.

— Предполагается, что мы будем заниматься своими обычными делами? — спрашивает Оникс, наконец соглашаясь с моей идеей, поскольку понимает, что наши возможности ограничены. — Не было бы слишком рискованно продолжать заниматься тем дерьмом, которым мы занимались?

Наклоняясь, я хватаюсь за нижний край своей рубашки, приподнимая ее и снимая со своего тела. Глаза Оникса устремлены на меня, становясь все темнее, когда я поднимаюсь на ноги и снимаю одежду.

— Мы пока ничего не предпринимаем. Нам нужно выждать время, позволить ему прийти за нами. А потом, когда придет время, мы выманим его оттуда и отправим в сумасшедший дом. Когда мы будем знать, что он заглотит наживку и последует за нами, не задумываясь.

Оникс пристально смотрит на меня, его разум переваривает мои слова, когда я отворачиваюсь от него и ныряю в воду. Задержав дыхание, я ныряю на дно, касаясь пола кончиками пальцев, прежде чем выплыть обратно на поверхность. Когда я вырываюсь, я открываю глаза и вижу Оникса, который забирается обратно в бассейн.

— Нам нужно, чтобы он думал, что контролирует ситуацию, как будто карты на руках у него, а мы играем ему на руку.

— Нравится то, что ты делаешь со мной, — размышляет он вслух, на его лице появляется зловещая ухмылка, когда он погружается в более глубокую воду, плывя прямо ко мне.

Я прикусываю нижнюю губу, пока он плавает вокруг меня, кружа вокруг своей добычи. — Ты собираешься доказать мне обратное?

Оникс останавливается в воде, обхватывая одной рукой мое горло, а другой бедро, и притягивает меня вплотную к своему обнаженному телу. Его эрекция прижимается к моему животу, и я инстинктивно обхватываю ногами его торс, когда он крепче сжимает мою шею.

— Я собираюсь показать тебе, у кого здесь настоящий контроль.

ГЛАВА 16

ОНИКС

Здесь нет ни одной детали, которая мне нравится. Мы оба беспокойны, напряжение велико, и никакое количество траха не поможет свести его к минимуму. Растет жажда крови, потребность делать то, что у нас получается лучше всего, и мы ни черта не можем с этим поделать.

Селена все еще в постели, а я сижу за своим столом, рассеянно просматривая записи полицейского участка. Список мужчин, которых мы могли бы легко убрать, продолжает расти, но сейчас ни один из нас ничего не может с этим поделать. Насколько нам известно, копы могут выйти и на нас, хотя дома никаких беспорядков не было, так что я думаю, что мы в безопасности… пока.

Каждый раз, когда мы выходим из дома, будь то по рутинным делам или просто покататься, не проходит много времени, прежде чем мы замечаем преследующую нас машину. Или, может быть, наша паранойя просто растет. Однако иногда все слишком случайно, чтобы быть простым гребаным совпадением.

— Что ты здесь делаешь внизу? — спрашивает меня Селена, ее мелодичный голос прорывается сквозь мои мысли, когда она проскальзывает в комнату.

Отодвигаясь от стола, я разворачиваю стул, чтобы посмотреть ей в лицо, и вижу, что она стоит обнаженная, только в простыне, обернутой вокруг ее тела, когда она маячит в дверном проеме.

— Я не знаю. Я просто просматривал всякую хрень, чтобы попытаться занять себя.

— Ты становишься беспокойным, не так ли? — спрашивает она, проходя дальше в комнату и не останавливаясь, пока не устраивается у меня на коленях, обхватив мои ноги.

Я усмехаюсь, качая головой. — Ты не можешь сказать мне, что не чувствуешь того же самого прямо сейчас. Это ожидание мучительно. Я не знаю, сколько еще я смогу выносить это дерьмо.

— Итак, мы делаем наш ход сегодня вечером.

Мои глаза быстро встречаются с ее, когда я протягиваю руку, чтобы убрать ее длинные волосы цвета полуночи с лица, заправляя их за уши. — Сегодня вечером?

Селена кивает, улыбка трогает ее губы, когда она кладет ладони на мою обнаженную грудь. — Мы ждали достаточно долго. Пришло время вывести его из тени и, наконец, разобраться с этим.

— Ты ведь знаешь, что сегодня Хэллоуин, верно?

— Так даже лучше, — она лучезарно улыбается, в ее глазах появляется зловещий огонек. — Мы вернем его туда, где все это началось, чтобы мы могли, наконец, устранить проблему.

— Как мы собираемся заманить его туда? Что, если он не наблюдает за нами сегодня вечером, если он занят чем-то другим?

— Похоже, мы — единственное, чем он занимается в свое время, — говорит она, пожимая плечами. — К тому же, если бы ты собирался назначить убийство на определенный день, разве ты не подозревал бы, что кто-то совершит это сегодня вечером, в Хэллоуин?

Я хмурю брови, обдумывая ее предложение. — Да, но мы не такие. Мы не делаем ничего подобного в определенные даты.

Селена обхватывает ладонями щеку, наклоняя голову, приближая свой рот к моему. — Он этого не знает, и то, чего он не знает, не причинит ему вреда, — она делает паузу, ее губы касаются моих, когда они изгибаются вверх. — Или так и будет?

Стон вибрирует в моей груди, когда Селена трется своей обнаженной киской о мой член через спортивные штаны. Тот факт, что мы морили себя голодом из-за одной потребности, только подстегнул эту потребность расти с такой интенсивностью. Я мог бы трахнуть ее до бесчувствия, и она была бы готова снова заняться сексом, выйдя из эйфорической комы.

Схватив ее за бедра, я