Нечестивые - Си. М. Рэдклифф

Возможно, пришло время прибегнуть к настоящим анималистическим мерам. Пришло время вырвать страницу из их учебника.

Я обхожу дом сбоку, направляясь во внутренний дворик, когда слышу плеск воды. Проходя мимо открытой секции в задней части дома, я вижу одежду Оникса, сваленную в кучу у края бассейна. Вместо того чтобы прыгнуть за ним, я сажусь на край и опускаю ноги в воду.

Поначалу Оникс не опускается на дно. Вместо этого он приходит в форму и проплывает всю длину бассейна. Его лицо показывается на поверхности, когда он выныривает, чтобы глотнуть воздуха, прежде чем снова нырнуть под воду. Оттолкнувшись от бортика бассейна, он снова проплывает всю длину с той же идеальной формой, в какой был в школьной команде по плаванию.

Я смотрю, загипнотизированная тем, как его тело скользит по воде. Он лишь периодически использует руки, проносясь сквозь меняющиеся цвета и дрыгая ногами. Каждое движение обдумано. Нет ничего необдуманного в том, как он маневрирует в воде, доводя свое тело до крайних мер, когда вымещает потрясение на себе.

В этом нет ничего необычного для него, но в большинстве случаев это происходит посреди ночи, и к тому времени, когда я спускаюсь сюда, он уже тонет на дне пропасти. Не часто мне удается увидеть его в действии, на самом деле вот так плывущим по воде.

Когда мы были в приемной семье, у нас не было бассейна, но Оникс был одержим водой и плаванием. Я всегда предполагала, что для него это была своего рода отдушина, что-то безвредное для других, тогда как на самом деле он хотел утопить своих врагов в водах, по которым плавал.

Раньше я ходила с ним в бассейн, оставалась там часами по вечерам вместо того, чтобы возвращаться в наш жестокий дом, просто наблюдая за тем, как он тренируется. Вскоре после этого его плавание приняло зловещий оборот, когда он понял, что может оттолкнуться еще дальше, погрузившись на дно и задержав дыхание.

В этом было что-то такое завораживающее. Когда я впервые увидела, как он это делает, я подумала, что он тонет, но потом заметила, что он не двигается. Не было ни паники, ни отчаяния, стремящихся вырваться на поверхность воды. Он был спокоен, плавая на дне бассейна и затаив дыхание.

Любой человек в здравом уме запаниковал бы и нырнул в воду, чтобы вытащить его до того, как его легкие наполнятся хлорированной водой. Но только не я. К счастью для нас обоих, я никогда не была в здравом уме. Вместо того чтобы нырнуть за ним, я села на край бассейна и просто наблюдала за ним, пока он в конце концов не вынырнул, чтобы глотнуть воздуха.

Вскоре он пригласил меня в бассейн вместе с собой. Я понимала привлекательность того, что он делал, но я не была так увлечена этим, как он. Однако я была увлечена им, поэтому, несмотря на то, что это было не в моем вкусе, я осталась и предавалась этому вместе с ним.

Самым важным было всегда быть рядом друг с другом, и я была слишком одержима Ониксом, чтобы когда-либо подумать о том, чтобы развернуться и уйти. Мы следовали друг за другом по самым темным коридорам, всегда потакая желаниям другого.

Теперь правила игры изменились. Это даже больше не гребаная игра. Теперь это настоящая гребаная жизнь. Это вопрос жизни и смерти.

И я могу пообещать тебе, что, когда дойдет до этого, это никогда не будет Оникс и моей смертью.

Тот, кто посмеет угрожать нам, разрушить все, что мы построили, — тот умрет.

Вместо того, чтобы опуститься на дно, когда он заканчивает свои круги, Оникс подплывает ко мне. Его голова показывается на поверхности, когда он хватается за край бассейна рядом с моей ногой. Я наблюдаю, как поднимается его грудь, когда он делает глубокий вдох, прежде чем откинуть мокрые волосы с лица, и маленькие капельки падают вниз и падают на его щеки.

— Чувствуешь себя лучше? — тихо спрашиваю я его, погружая ноги в воду и дрыгая ими взад-вперед.

Оникс смотрит на меня, его ярко-голубые глаза сияют под солнцем, висящим в небе над нами. — Ни хрена, — его ноздри раздуваются, когда он делает еще один глубокий вдох. Я отрываю от него взгляд, наблюдая за меняющимися оттенками цветов вокруг его тела в воде. — Я не знаю, что еще делать.

— Ты хотел пойти к себе домой, туда, где, по твоему мнению, лучше всего? — спрашиваю я, не вынося никакого осуждения из своего голоса, потому что его нет. Я знаю, что иногда нужно Ониксу, но я не знаю, что еще предложить прямо сейчас. — Я присоединюсь к тебе, если хочешь.

Оникс качает головой, капли с его волос падают мне на ноги. — Я не знаю, поможет ли это вообще, — говорит он низким голосом и искренностью в его тоне. — Я, честно говоря, не знаю, что, черт возьми, мы должны делать прямо сейчас.

— Я знаю, — соглашаюсь я с ним, медленно кивая. — Мы находимся в ситуации, в которой, я не думаю, что мы когда-либо были раньше, но я думаю, что у меня может быть идея, как мы можем справиться с этим.

Оникс склоняет голову набок, снова откидывая волосы назад, пока вода стекает по его лицу. — И как, черт возьми, мы должны найти этого парня?

— Я точно не знаю, но просто выслушай меня, — начинаю я, делая паузу, пока придумываю, как это сформулировать, чтобы не прозвучало так, будто я совсем чокнутая. — Я думаю, нам нужно сделать то, чему мы обучили собак, ну, ты знаешь, на случай, если в дом ворвется незваный гость.

Брови Оникс хмурятся. — Ты хочешь сказать, что мы должны быть как те гребаные звери там, внутри?

Я закатываю глаза от его резкого отношения. — Просто послушай. Мы приучили их не лаять, верно? Поэтому они просто прячутся. Вместо того чтобы выслеживать свою добычу, они ждут, пока она сама подойдет к ним, прежде чем напасть. Они не делают ничего, чтобы привлечь к себе внимание.

— Хорошо, — медленно говорит он, поднимаясь из воды и садясь рядом со мной. — Продолжай.

— Мы практически ничего не знаем о тех, кто преследует нас. Что мы знаем точно, так это то, что нам нужно остановить их. Этот человек в настоящее время находится на охоте. Он ищет нас, преследует и наблюдает за нами, как мы поступили бы с любой из наших