Нечестивые - Си. М. Рэдклифф

Я отрываю его от ее киски и опускаюсь на колени. Бросив нож на пол, я хватаюсь за внутреннюю сторону ее бедер, раздвигая шире ее ноги, и приближаю свое лицо к ее центру. Я провожу носом по ее влажности, вдыхая ее аромат. Мой нос на долю секунды прижимается к ее клитору, прежде чем я отстраняюсь.

Селена бормочет что-то в знак протеста, но мой рот на ее киске заставляет ее замолчать, когда я провожу языком по ее центру. Ее ноги сопротивляются моей хватке, когда она пытается обхватить ими мою голову, пока я трахаю ее ртом. Я облизываю и сосу, пробуя на вкус каждый гребаный дюйм ее тела. Мой язык опускается на ее клитор, пощелкивая и перекатывая маленький бутончик, когда я применяю разные степени давления, подводя ее все ближе и ближе к краю.

Она прижимается к моему лицу, ее бедра пытаются вырваться из моей хватки, пока я продолжаю атаку языком. Она издает прерывистые стоны, ее руки вцепляются в мои волосы, теребят волнистые пряди, пока удовольствие разливается по ее телу.

Я могу сказать, что она становится все ближе каждый раз, когда я провожу языком по ее клитору. Я втягиваю его между зубами, прикусывая, когда она кричит, мое имя срывается с ее губ в виде заклинания. Отпустив одно из ее бедер, я опускаюсь на пол и хватаю свой нож.

Селена обхватывает свободной ногой мою голову, удерживая меня ближе, пока она трется своей насквозь мокрой киской о мой рот. Крутя нож в руке, я крепче сжимаю лезвие, чувствуя, как оно врезается в мою ладонь, когда я подношу противоположный конец к центру ее влагалища.

Вздох срывается с ее губ, когда я прижимаю его к ее влажной дырочке, прежде чем скользнуть в нее, толкая до тех пор, пока мой окровавленный кулак не оказывается снаружи ее губ. Селена двигает бедрами, когда я вынимаю член и засовываю его обратно в нее.

Я трахаю ее рукояткой ножа, и металлический привкус моей крови ударяет по языку, когда я провожу им по ее клитору. Моя кровь смешивается с ее соками, и она вскрикивает, когда я подталкиваю ее все ближе и ближе к краю. Надавливая на ее клитор еще раз, я провожу языком по ее плоти и снова вонзаю в нее рукоятку ножа, когда она разделяется надвое, раздвигаясь для меня.

Мое имя — молитва на ее устах, когда она взывает к небесным богам. Оргазм разрывает ее тело, и она теряет контроль, сильно кончая на рукоятку ножа, в то время как ее киска сжимается вокруг него. Это похоже на гребаное землетрясение, когда ее тело сотрясается и корчится от моих прикосновений. Я лакаю ее соки, выпивая каждую гребаную каплю, медленно вытаскивая из нее нож.

Ее ноги опускаются, свисая с края стола, когда она тяжело дышит, пытаясь отдышаться. Я лижу ее киску, пока она не перестает дрожать, и я медленно встаю. Глаза Селены затуманиваются, когда она смотрит, как я стягиваю спортивные штаны и выхожу из них.

Кончик моего члена влажен от преякуляции, когда я располагаюсь между ее ног, моя эрекция прижимается к ее тугой дырочке через мои боксеры. Я наклоняюсь над ней, прижимаясь своим телом к ее телу, и кладу одну руку на стол рядом с ее головой. Все еще сжимая лезвие ножа в другой руке, я подношу его к ее лицу, моя кровь стекает по ее коже, когда я прижимаю блестящую рукоятку к ее губам.

Мой взгляд скользит по ее груди и шее, покрытым капельками моей крови, которые пачкают ее кожу. Я поднимаю взгляд на Селену, ее глаза ищут мои, когда я сильнее прижимаю ручку к ее рту. Ее губы слегка приоткрываются, вырывается прерывистое дыхание, когда я просовываю его внутрь.

— Отстой.

ГЛАВА 17

СЕЛЕНА

Открываю рот шире, моя киска сжимается, когда он вводит рукоятку ножа внутрь. Повинуясь ему, я обхватываю его губами и провожу языком, высасывая свои соки из захвата. Я закрываю глаза, чтобы насладиться этим чувственным моментом между нами, ощущая тепло его крови, которая продолжает капать мне на шею.

— Хорошая девочка, — бормочет он, медленно вытаскивая нож у меня изо рта. Я открываю глаза, встречая его пристальный взгляд на себе, темнота клубится в его темно-синих радужках. Он слегка приподнимается, подтягивая меня в сидячее положение, и берет мою руку ладонью вверх в свою. Он вкладывает влажную рукоятку ножа в мою ладонь. — Теперь твоя очередь, малышка Селена.

У меня перехватывает дыхание, адреналин бурлит в крови, когда он передает контроль мне. Я сказала ему, что пролью кровь за него, если он прольет кровь за меня, и он хочет этого так же сильно, как и я. Это другой вид жажды крови, жажды, которую, боюсь, я никогда не смогу полностью утолить после этого.

Я беру нож у Оникса, и он прижимает свою окровавленную ладонь к моей груди, согревая мою кожу вязкой жидкостью. Возникает неоправданное желание взять лезвие и вонзить ему в шею сбоку. На самом деле я бы никогда не убила его — по собственному желанию, — но желание есть. Разница между Ониксом и моими жертвами в том, что мне не нужна его кровь на моих руках, по крайней мере, не в этом смысле.

Это потребность другого рода. Как будто он — мой холст, а наша кровь — моя среда. Я хочу нарисовать для него шедевр, что-нибудь такое, что было бы достойно висеть над камином в нашем доме.

Я поднимаюсь на ноги, становясь прямо перед ним, наши пальцы соприкасаются, а его окровавленная рука лежит у меня на груди. Его ноги раздвигаются, когда я прижимаюсь к нему всем телом, нож все еще болтается в моей руке. Я хочу пустить ему кровь, но я не уверен, что хочу причинить ему боль.

— Сделай мне больно, маленький дьяволенок, — бормочет он в мои волосы, обнимая меня. Как будто он может читать мои мысли, даже если я не озвучиваю их словами. — Я хочу пролить за тебя кровь.

Я с трудом сглатываю из-за осколков стекла, застрявших у меня в горле. — Я боюсь делать это, — шепчу я, мои губы касаются его обнаженной груди, когда я прижимаюсь лицом к его плоти.

Оникс гладит меня по спине. — Чего ты боишься, детка?

— Боюсь, начав, я уже не смогу