Святой - Матильда Мартел

— Лили... — Мое имя в его устах звучит как материализовавшееся беспокойство.

— Пап, пожалуйста. Я люблю здесь учиться. — Я жестом обвожу раскинувшийся вокруг кампус, здания, увитые плющом, море студентов, спешащих между занятиями. — Я завожу друзей, у меня все хорошо с учебой. — Я удобно умалчиваю о своей хронической не пунктуальности, накручивая прядь волос на палец. — Мне нужно сделать это самой, понимаешь? Не как дочери губернатора Мура, а просто... как я.

Тишина длится так долго, что я задаюсь вопросом, не прервалась ли связь.

— Мы с мамой волнуемся, — говорит он наконец, мягче.

— Я знаю. Но у меня все правда хорошо.

Еще одна пауза.

— Хорошо. Но я завтра вечером буду в городе. Планирую выпить в Le Bernardin с Лукой Равелло — он баллотируется в мэры, очень многообещающий кандидат. Я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне на ужине, когда мы закончим. Думаю, освобожусь к семи.

Я открываю рот, чтобы возразить — Le Bernardin означает неудобные платья и светскую болтовню о политике — но что-то в его тоне останавливает меня от возражений.

— Ладно, — уступаю я. — Но каблуки я не надену.

Его смех ослабляет что-то в моей груди.

— Договорились. Люблю тебя, милая.

— Я тебя тоже люблю, пап.

Я вешаю трубку и вижу, что Зои смотрит на меня с поднятыми бровями.

— Le Bernardin? Шикарно.

— Это политический ужин. Папа присматривается к какому-то кандидату в мэры. — Я засовываю телефон глубоко в хаотичную бездну своей сумки, где он исчезает среди мятых учебных планов и надкусанных мюсли-батончиков. — Наверное, какой-нибудь древний, скучный мужчина в костюме с жидкими волосами и желтыми зубами, который будет читать мне лекции о регистрации избирателей, попивая восемнадцатилетний скотч.

— Что ж, ты сможешь рассказать нам все о старперском политикане за пиццей с четырьмя сырами в Luciano's сегодня вечером. — Изумрудные глаза Зои сужаются. — На которую ты все еще идешь, верно? Ту, что мы планировали с тех пор, как сдали экзамены?

Я ухмыляюсь и беру ее под руку, чувствуя прохладный металл ее браслетов на своей коже, пока осенние листья хрустят под нашими ботинками.

— Ни за что на свете не пропущу. Но предупреждаю сразу — если я потеряю очередной телефон до того времени, тебе, возможно, придется отправлять спасательный отряд с ищейками и теми маленькими фляжками с бренди.

Направляясь к нашей любимой кофейне, я отгоняю мысли о завтрашнем ужине. Еще один вечер в роли идеальной дочери губернатора Мура. Я переживу его, как и все остальное, с улыбкой и молчаливым отсчетом времени до того момента, когда смогу сбежать обратно в свою восхитительно беспорядочную жизнь.

Глава 3

Лили

— Замри, — командует Зои, орудуя подводкой для глаз с хирургической точностью. — Если только не хочешь выглядеть как енот вместо элегантной женщины.

Я стараюсь не моргать, пока она подводит мне линию роста ресниц на нижнем веке.

— Напомни мне еще раз, зачем я согласилась на это преображение?

— Потому что, — говорит она, отступая, чтобы оценить свою работу, — ты сказала — и я цитирую: «Меня достало, что папа обращается со мной как с двенадцатилетней». Потом ты двадцать минут распиналась о том, что у него до сих пор стоит на заставке телефона та твоя фотка с брекетами и хвостиками.

Я стону, вспоминая ту ужасную фотографию в седьмом классе.

— Он показывал ее премьер-министру Канады в прошлом году.

— Именно. — Зои обходит меня вокруг, ее художественный взгляд критичен. — Если ты хочешь, чтобы он перестал видеть маленькую Лили с разбитыми коленками и начал видеть взрослую Лили, заслуживающую уважения, тебе нужно выглядеть соответственно.

Она права, даже если ненавижу это признавать. Та девушка, которая вчера влетела с опозданием на занятия к профессору Мартинесу, с растрепанными волосами и в кофейных пятнах, не убедит моего отца, что я способна сама принимать решения.

— А теперь платье, — объявляет Зои, с драматическим жестом распахивая дверцы моего шкафа. Она отодвигает в сторону мою коллекцию толстовок и джинсов, роется, пока не извлекает что-то черное и шелковое. — Вот. Оно идеально.

— Это для похорон, — слабо протестую я.

— Это Chanel, Лили. От твоей мамы Chanel, которое она подарила тебе на день рождение. Оно для того, чтобы делать заявление. — Она бросает его в меня. — Надевай.

Платье сидит так, будто сшито для меня — что, в общем-то, так и есть, потому что мама подогнала его по фигуре. Подол заканчивается чуть выше колен, элегантно, без лишних усилий. Я влезаю в черные туфли на каблуке, на которых настояла Зои, слегка пошатываясь.

— Только посмей упасть в Le Bernardin, — предупреждает она, атакуя мои волосы щипцами для завивки. — Светская хроника New York Times устроит праздник. «Дочь губернатора упала лицом в суп из лобстера».

— Спасибо за этот образ. — Я наблюдаю, как она превращает мои обычно непослушные волосы в мягкие волны, обрамляющие лицо. Незнакомка в зеркале выглядит элегантной, собранной — ни капли не похожа на ураган, ворвавшийся вчера на Политическую теорию.

— Готово, — говорит наконец Зои, удовлетворение согревает ее голос. — Теперь ты выглядишь как та, кто заслуживает, чтобы к ней относились серьезно.

Мой телефон пищит от сообщения от папиного водителя: «Внизу, мисс Мур».

— Время выходить, — бормочу я, хватая маленький клатч. — Пожелай мне удачи.

— Удача тебе не нужна, — говорит Зои, поправляя один из локонов. — Просто не отступай. Помни — Олбани — это тюремный срок. Стой на своем.

Черный служебный автомобиль ждет у обочины, его двигатель мягко урчит в прохладном вечернем воздухе. Водитель, Томас, работает на нашу семью много лет. Он приподнимает бровь, увидев меня.

— Мисс Лили, — говорит он, открывая дверь. — Вы прекрасно выглядите сегодня вечером.

— Спасибо, Томас. — Я скольжу на кожаное заднее сиденье, стараясь не помять платье. — Как Анджела? Она уже родила?

Его обветренное лицо расплывается в улыбке.

— На прошлой неделе. Девочка. Семь фунтов, три унции.

— Замечательно! Передай ей мои поздравления.

Пока мы скользим по манхэттенскому трафику, я чувствую вибрацию телефона.

Зои: Повторяй за мной: Я ВЗРОСЛАЯ ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ САМА ДЕЛАЕТ СВОЙ ВЫБОР.

Я улыбаюсь, печатая в ответ:

Я ВЗРОСЛАЯ ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ САМА ДЕЛАЕТ СВОЙ ВЫБОР.

Зои: А Олбани это...?

Я: Душераздирающая воронка, где умирают мечты.

Зои: Вот это моя девочка. А теперь иди и срази его губернаторские носки наповал.

Машина останавливается перед Le Bernardin, его скромный вход освещен мягким светом. Томас подходит, чтобы открыть мне дверь, подавая руку, когда я выхожу. Я делаю глубокий вдох, разглаживая платье.

— Ваш отец уже внутри, мисс Лили, — говорит Томас. —