Преданная истинная черного дракона - Екатерина Борисова

никогда не выйду. Жизнь для меня закончится. Не будет роскошного дома, хозяйкой которого я могла бы стать. Не будет семейных ужинов, потому что князь собрался посещать меня не чаще, чем необходимо для «оплодотворения». Губы дрожат, от одной мысли об этом!

Лечь в постель с мужчиной, не будучи с ним в браке! Возможно, свет и прикроет на это глаза. Но никогда не забудет! Я никогда больше не смогу появиться при дворе. Никаких балов и приемов. А я так люблю танцевать.

И шумных детских голосов в «моем» доме тоже не будет, не важно сколько детей я рожу, князь заберет их всех.

Я обречена на постыдную для себя связь и одиночество в высокогорном замке монстра.

Глава 3. Обреченная стать истинной

— Я не хочу этого почета! — выкрикиваю я. — Я не хочу рожать для князя детей! Я не хочу, слышишь, мама! Не заставляй меня! Я буду пленницей! Я…

Договорить я не успеваю.

Мать фыркает. Делает нетерпеливый жест, и я замолкаю.

Я снова и снова открываю рот, но не раздаётся ни звука.

Леди Даниэлла применила магию запечатывания. Пускай она и человек и довольно посредственный маг, но пару заклинаний выучила на отлично.

— Все драконы так делают, — говорит она раздражённо. — Истинная — это еще одна монетка в копилку величия настоящего дракона. Не удивительно, что князь решил спрятать своё «сокровище» ото всех. Не вижу в этом никакой трагедии.

Слова матери звучат как приговор. Я — не личность, не женщина, а просто инструмент для продолжения чужого рода. В родословной МОИХ детей даже не будет упоминания обо мне. Возможно, только сноска, что рожала князю их истинная.

Мои желания, мои мечты, моя жизнь — все это прямо сейчас превращается в прах, который вот вот развеется от громкого хлопанья драконьих крыльев.

Я смотрю на мать и вижу лишь холод и расчёт. В её глазах нет ни капли сочувствия, ни капли понимания. Только облегчение от того, что она сбывает меня с рук. Но как так?

— Надень это, — она раскрывает шкатулку, что подносит ей маг. Достаёт оттуда тонкую серебряную цепочку с небольшим амулетом в виде цветка — зачарованное ожерелье. Надевает мне на шею. — Это поможет тебе успокоиться. А теперь иди собираться. У тебя мало времени.

Мама кивает нянюшке на воздушное светлое платье с сотней подъюбников и тысячей рюшей. То самое, в котором я была на балу дебютанток, то самое которое насквозь пропахло запахом моего истинного после десятка танцев вместе, то самое, которое теперь вызывает у меня тошноту и ненависть…

— Все будет хорошо, девочка моя, — шепчет нянюшка, помогая мне стянуть с дрожащего тела сорочку, как только дверь за матерью и магом захлопнулась.

Я отстранённо смотрю, как она натирает благовониями мою кожу, как надевает на правое запястье поверх метки широкий браслет, которого я никогда не видела, как вместо того, чтобы сразу надеть на меня бальное платье, зачем-то натягивает на меня еще пару тончайших сорочек и какие-то юбки, как поверх платья накидывает на плечи полушубок из меха горной лисицы, а к поясу притачивает тяжелый кошель и прячет его в складках платья.

Неужели, это конец и я больше никогда не вернусь в свою комнату?

В гостиной меня уже ждут.

Князь Александр стоит у высокого фасетчатого окна. Его высокая мощная фигура выделяется на фоне рассеянного света. Широкие плечи, парадный мундир все в тех же ненавистных мне цветах дома семьи Веленгард.

Он даже не оборачивается при моем появлении, не идет мне навстречу, чтобы поприветствовать, взять за руку и поцеловать ее. Остается стоять на месте. Холодный и надменный дракон.

Смотрю на его красивый породистый профиль и подрагиваю от боли и напряжения.

В груди натужно рвется сердце, с каждым ударом обрастая кровавой коростой.

Я влюбилась в него с первого взгляда, с первого прикосновения, с первого слова.

Шутка ли? Юная дебютантка на королевском балу. Одна из сотен в длинной очереди желающих выразить свое восхищение королю.

Прикрываю глаза, вспоминая тот вечер.

Мой выход, всего три стуеньки до поклона самому монарху. Но я оступаюсь на первой же. Теряю равновесие. И падаю под удивленный вздохи двора и гостей.

Но упасть мне не дают ЕГО руки. Сильные крепкие, они перехватывают меня всего в нескольких сантиметрах над полом. Чем вызывают новый вздох окружающих и тиших злобные шепотки.

А я… я подняла взгляд и утонула в бездонных черных глазах дракона, которые в эту самую секунду расчертил вертикальный зрачок.

По моему телу побежали взбудораженные мурашки, а под перчаткой, на запястье, которое держал Александр, вспыхнула кожа.

Ни одного слова. Лишь жесты и взгляд и я потерялась, утонула в нахлынувшей на меня любви.

Красавец князь! Такой обходительный, такой галантный!

А потом был бал. Десяток танцев. И все их я танцевала с Адександром. Первого приглашения я ждала с замирающим сердцем. Второму обрадовалась до безумия, третье, четвёртое, пятое…

Александр никого не подпускал ко мне и, кажется, не слышал рокота осуждения даорян за нашими спинами.

Скандал! Все танцы юная дева танцует с одним партнером. Недопустимо! Моя репутация могла быть уничтожена только этим.

Если бы после того, как король не оборвал музыку, Александр не подвёл меня к трону и не объявил своей истинной.

Истинной!

Я потираю широкий браслет, под которым нянюшка скрыла мою метку. Тонкую золотую вязь из побегов вьюна с переливающимися листочками.

Александр неожиданно поворачивается ко мне, и его черные глаза прожигают меня насквозь. В них нет ни тепла, ни любви, ни восхищения — лишь равнодушие и чувство собственного достоинства.

Мой отец — барон Виктор Арсгольд уже немолодой, седеющий мужчина с военной выправкой.

Ему намного больше лет, чем он выглядит, но с драконами так всегда, даже не с истинными, не с чистокровными — теми, кто рождается в браках без метки истинности.

Он стоит у камина, потирает руки у огня, его лицо расплывается в довольной улыбке. А в янтарных драконьих глазах горит мягкий свет при виде меня.

Мать сидит здесь же в высоком кресле. Ее поза безупречна, а улыбка — фальшива насквозь.

Она бросает на меня предостерегающий взгляд.

Но я не подчиняюсь. Второй раз за вечер!

Прямо с порога бросаюсь вперед, высоко подняв тяжелые юбки. Зачем нянюшка натянула на меня их столько?

— Отец! Отец! — я приседаю перед бароном с тяжело бьющимся сердцем и сбившемся дыханием. — Не отдавай меня ему!

— Идалин! — вспыхивает мать.

Но отец обрывает ее одним взглядом. При