Преданная истинная черного дракона - Екатерина Борисова

Седые брови отца поднимаются выше на лоб, когда он переводит взгляд на меня.

— Идалин? Что случилось?

— Папа! — я хватаю его за руку. Такую же мягкую, как всегда. — Не отдавай меня князю! Он меня не любит и никогда не любил! Он погубит меня!

Отец хмурится, жует губу и говорит.

— Ты же истинная черного дракона! Об этом было объявлено на балу перед всем королевством, разве нет?

Я прячу в широких складках платья правую руку и отчаянно сжимаю левой ладонь отца.

— Да, но…

— Ты дала согласие на Союз, когда тебя спросил сам император!

— Да, — мой голос звучит тише.

— И сейчас ты просишь расторгнуть договорённость, скреплённую самим королём? В какое положение ты ставишь нас всех, Идалин?

Он сердится, но не позволяет себе срываться на мне. Спрашивает спокойно, не глядя больше ни на кого в этом зале.

— Все так, папа! — горячо шепчу я. — Но когда я давала согласие на союз, я думала, что он будет по взаимной любви!

Со стороны князя раздается презрительный смешок.

А я продолжаю со всей горячностью.

— В тот вечер я кое-что увидела…

— Довольно! — мать поднимается из кресла. Ее лицо побелело, а рука поднимается, чтобы снова наложить на меня чары молчания.

Но отец опережает ее. Отбивает ее заклинание и говорит.

— Продолжай.

— Виктор! — вспыхивает мать. Но осекается. Взгляд отца всегда мягкий на миг вспыхивает злостью. Леди Даниэлла замирает на месте.

— Я вышла на балкон освежится. Одна, — стыдливо опускаю взгляд. Я знаю, что юным девушкам в гостях не полагается выходить из общей залы в одиночестве, по найти маму я не смогла. — И там… там я видела князя с молодой княгиней Анной! Они…

Внутри вспыхивает стыд и отчаянье. Я молюсь богам, чтобы отец понял меня без слов или хотя бы князь прервал унизительный для него рассказ.

Но оба молчат.

Я облизываю пересохшие губы.

— Папа, они… были вместе… как мужчина и женщина.

Мать вскрикивает. Со стороны князя раздает очередной надменный смешок. А вот отец бледнеет.

— Ты уверена?

— Я слышала каждое слово и видела…

— Довольно! — гремит голос князя. Хрипловатый, мощный, властный. Кажется, даже пламя магических светильников перестает колыхаться от его приказа.

— Это правда? — отец поворачивается к гостю и его сопровождению.

Только сейчас я замечаю в комнате свиту князя. Его товарищей и личную охрану.

Из-за их спин выклядываю любопытные лица горничных и экономки.

— Это не запрещено законом, уважаемый барон, — усмехается Александр. — Я был в своем праве. И не важно, о чем я «разговаривал» с княгиней Анной.

— Они говорили о том, что запрут меня… — всхлипываю, все еще хватаясь за отцовскую руку.

Папа подбадривающе пожимает мою ладонь.

Я поднимаю на него глаза, полные слезы и встречаю грустный взгляд, полный жалости к своему ребенку и поддержки.

В груди растекается тепло. Папа понял. Он мне поможет. Он никогда не отдаст меня этому чудовищу!

— О каком праве, вы говорите князь, когда подтверждаете, что обманули мою дочь и оскорбили священную договорённость о браке и союзе…

— Я никого не обманывал, — нагло усмехается дракон, бросая на меня опасный злой взгляд. — Вы обманули себя сами. Перед лицом королевства и короля я просил разрешения на Союз истинных. И я его получил. О браке речи не было!

Глаза моего отца расширяются от удивления.

Да, это не запрещено законом, если истинная непротив. Но я даже подумать не могла, что союз в нашем случае будет отделим от брака!

Я вся дрожу от накатывающего волнами напряжения и все также держусь за папину ладонь.

— О моей помолвке с леди Анной знает вся страна. Через неделю состоится моя свадьба. Это решено. Идалин — моя истинная, и я сделал ей предложение, которое она с радостью приняла. И она знала, на что идет! Анна становится моей женой, а Идалин, — монстр морщится при взгляде на меня, словно я очень сильно его разочаровала, — ваша дочь сама так рвалась прыгнуть ко мне в койку и в карман, что не задавалась вопросом о моей свободе от обязательств.

Что? Что он несет! Какая койка? Какой карман? Да я вообще не думала об этом, когда впервые увидела его! Он просто казался мне образцом мужской красоты, галантности и силы! И даже сейчас мое сердце все быстрее бьется в груди от одного взгляда на прекрасное лицо князя.

Мама возмущенно вскрикивает.

Лицо отца идёт красными пятнами.

— Ну что ж, — отец похлопывает меня по ладони снова. — Мне жаль, но я вынужден высказать…

— Не торопитесь, — надменно обрывает его речь князь. — Перед тем, как сказать то, что собираетесь, подумайте вот над чем.

Я резко оборачиваюсь.

Князь достает из внутреннего кармана кителя пачку документов. Довольно увесистую и скреплённую зелёной печатью законников.

Подходит ближе и бросает на столик перед отцом.

Глава 4. Вот это поворот!

— Что это?

— А вы посмотрите, я разрешаю вам! — усмехается дракон.

Отец подхватывает бумаги и начинает читать. С каждой новой прочитанной строкой его лицо бледнеет, а щеки и шея покрываются пунцовыми пятнами. А черный провал зрачка вытягивается в вертикальный росчерк.

— Можете перепроверить, — надменно кивает дракон, — здесь все ваши расписки.

— Виктор! — мама делает шаг к нам. Но отец вскидывает руку, заставляя ее остановиться и замолчать.

— Все ваши долги задукоментированы, посчитаны и заверены стряпчим, — рокочет это чудовище. — Когда драконий род Арсгольд был богат и могуществен, но это в прошлом. Заложенные поместья не приносят доход уже несколько лет, вульгарные украшения вашей жены пожирают те крохи, что вы еще можете наскрести, ювелиры уже отказываются с вами работать в долг, вам приходится отписывать им разорённые земли, крестьян, лошадей, скот. И да, — следом на стол падает еще одна внушительная пачка бумаг, — ваши карточные долги! Мой вам совет на будущее, барон, если вы не умеете играть, то не садитесь за стол!

— Убирайтесь! — шипит отец, отбрасывая от себя документы. В янтарных глазах вспыхивают искры ярости.

— Может, вы не заметили, — холодно цедит князь. — Но все ваши расписки переписаны на мое имя. Я выкупил каждую! Каждую! Теперь вы, ваш дом, платья ваших жены и дочери, деревянные лошадки сыновей принадлежат мне! Вы все у меня в кулаке!

Он говорит спокойным голосом. Но в нем столько ледяной ярости, что у меня по спине ползёт холодок.

— Разорвёте обещание и к концу года окажитесь на улице, — усмехается князь, окидывая меня оценивающим взглядом.

Вот только так смотрят не на невесту, не на женщину. Так смотрят на лошадь,