Нам можно - Татьяна Чащина-Анина

— Это плохая тема, — перебила мама.

— Он был вором, — тут же ответила Милена.

— Почти как ты, — усмехнулся скуф Игорь, и Макс сжал кулаки, под скулами заиграли мышцы.

Блеснули его выцветшие глаза, он ровно, прямо уставился на отчима.

— Ух, где-то я такой взгляд уже видел, — усмехнулся старик. — У твоего дядьки, Сашки Самоделова.

— Я не воровал, — сквозь зубы хрипло процедил парень.

Он сам озвучивал свои марафоны. У него голос давно сломался, не детский. Ещё повезло, что мягкий, завораживающий и хрип достаточно приятный к восприятию.

— Нет! — вдруг выкрикнула мама. — Горик, это немного другое.

— Хорошо, — после некоторого молчания согласился Игорь. — Это мошенничество.

— Это не мошенничество! Мы помогали! И вы видели, — Макс расстроенно посмотрел на мать. — Вы же видели, в суд приходили люди, которые говорили, что я помог им!

— Именно поэтому тебя и не посадили, — вздохнула мама.

— Потому что я помогал им и налоги оплатил. Я могу пойти гулять? — Макс откинул столовые приборы.

У него в куртке валялась наличка. Банковские счета все закрыли и арестовали. Он по суду предпринимательской деятельностью не занимался и не мог иметь счета до совершеннолетия.

Ну, и пошли в пень! Все дружно, и мама беременная со своим Игорем! У него наличные ещё имелись.

Есть только он один и больше никого в этом мире. Полностью одинок. Как говорил его старый знакомый сосед по квартире, мужик-инвалид: ' в жизни тебя поддерживает только позвоночник, его береги'. Ничего нет в этом мире, никакой опоры и никакой надёжной поддержки.

Он один.

Родаки смотрели друг другу в глаза.

Мама Дарья Григорьевна Самоделова в девичестве, теперь Хренсгорова. Игорь Владимирович Хренсгоров, муж её.

Мама счастлива, это заметно, и видно они любили друг друга.

Он лишний, он во всех семьях лишний! И никому не нужен.

Игорь пожал плечами, развел руками.

— Максим, только ненадолго. Куда ты хочешь погулять, и когда ты вернёшься?

— В час ночи, я просто побегаю.

— Это поздно и опасно, — обеспокоилась Дарья Григорьевна.

— Нет, это не опасно, мам.

— Тебе придётся дать ключ от квартиры.

— Хорошо. Я просто погуляю.

— Пусть идёт. Он взрослый. Деньги нужны?

Макс хмыкнул, а щедрый Игорь дал немного денег и ключ от квартиры.

— Приятного аппетита, — сказал Максим и встал из-за стола.

Он медленно вышел с кухни, а потом рванул в прихожую, боялся, что передумают. Быстро накинул пуховик, торопливо вступил в свои кроссы. И стремительно выбежал из квартиры.

Свобода…

В тихой, казалось мёртвой, парадной звучал тонкий девичий голосок.

Она хихикала и что-то тихо говорила.

И Макс замер, с улыбкой на губах, внимательно высматривая обладательницу этого чудесного голоса.

Тетушка

Парадные Санкт-Петербурга обладают особым очарованием и магией прошедших веков. Нечто большое, монументальное, настоящее произведение искусства. Высокие потолки, широкие лестницы с коваными перилами, витражные окна и мозаичные полы. Лепнина, резьба по дереву и росписи на стенах. Каждая парадная имеет свою уникальную историю. И это чувствовалось.

Жители этого подъезда бережно сохраняли исторические интерьеры, добавили новые элементы: современные светильники и подставки для цветочных горшков.

Это Невский проспект, здесь такие дома, которые Максу нравились. Он будет скучать.

Под большие своды глобального потолка улетал девичий голосок.

Парень медленно стал выходить вперёд к мраморной лестнице, а потом спустился ниже на площадку с большим арочным окном. Присев на подоконник, разговаривала юная девушка.

От одного взгляда на неё у Макса что-то умерло, и мгновенно возродилась внутри.

Он, закинув голову, смотрел на неё свысока потемневшими глазами, с расширенным зрачком, потому что столько удовольствия он уже давно не получал, так его вштырило от одного взгляда на неё…

Она была его возраста. И у неё действительно голубые глаза, это было видно даже в неярком свете парадной.

И волосы…

Волосы невероятные! По пояс, копна светло-русая, ещё и локоны чуть вились, лежали крупными волнами. И казались очень мягкими.

Девушка невероятно вкусно и привлекательно пахла ягодами. На пухлых губках блестел блеск. Скромная, по моде курточка серого цвета. Чистенькая, опрятная куколка. И вся она такая…

Игрушечная.

Широкие джинсы и белые кроссы. Розовая сумка через плечо, на которой висело несколько брелоков, один из которых с мягкой игрушкой.

Одежда оказалась большой, мешковатой, но сама девушка тонкая, потому что это лебяжья, белая шейка куда-то пропадала и прятала от Макса нечто поразительное.

Она перестала разговаривать по телефону, отключила звонок и, не сводя с Макса глаз, улыбнулась.

Ева была настолько красивая, настолько обаятельная и манящая, что как-то вылетели у него из головы все картинки прекрасных девчонок из интернета, потому что ни одна не сравнилась с ней. Возможно потому, что эта была рядом, до неё можно было дотронуться.

И, конечно же, она для него. Вот прямо подарок.

Он замер, держа руки в карманах тонкой куртки, и внимательно изучал её. Идиотская улыбка лёгкой влюблённости не сходила с его лица. Хотя со стороны могло показаться, что улыбка вовсе не идиотская, а коварная.

Девушка встала ровно, больше не присаживалась на подоконник. Она меньше ростом, так должно быть. Но немаленькая вовсе, не настолько, чтобы не замечать её глаза бесподобные, удивительно красивые.

Сколько в ней роста, сколько ей лет, сколько она весит, чем занимается и чем живёт. Так много он хотел спросить у неё.

Внутри пожары и восторг.

— Ты походу Макс, — усмехнулась красотка. — Я видела, из какой ты двери вышел. Дарьи Григорьевны сын. Ведь так? — она улыбнулась ещё шире.

Почему же девушка с такой красивой улыбкой стоит в какой-то парадной дома в Санкт-Петербурге, а не снимается в фотосессиях.

Или он вообще одурел, что она казалась ему ослепительной.

— Угу, — ответил он, продолжая улыбаться. — Ева.

А он ведь знал! Как только имя её услышал.

Концепция предчувствия в связи с психическим здоровьем — увлекательная тема. В последний раз статью читал именно по предчувствию. Ведь он бы мог свалить до ареста, его бы не поймали. Как бы дальше жил, он точно не знал, но даже тогда у него чутьё сработало. Это его защитные и адаптивные цели. С психологической точки зрения предчувствия — это бессознательная переработка больших объемов информации. Способность такая распознавать закономерности и связи, не имея к ним сознательного доступа. А это значит, он где-то уловил, что Ева вот такая…

Родители беспокоились!

Точно. Он сейчас понял это, что они волновались перед их знакомством. И он почувствовал, не зря они всполошились.

У Макса такая внешность при которой вот эта лёгкая улыбочка, задумчивый взгляд, и съехавшие