Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

Я кивнула, спазм сдавил горло. Ты — Флорен. Только Флорен. Мысль отбивала такт бешено колотящемуся сердцу.

- По приказу Его Высочества вы немедленно следуете в Хрустальные Пики. Никаких отсрочек в деле жизни Лилий. Собирайтесь. Время истекает. - Фраза повисла в воздухе как приговор. Черный рыцарь шагнул через порог, его сапоги глухо бухнули о земляной пол.

В тот миг, когда его сапог коснулся порога, Печать на нагруднике вспыхнула багровым светом.

ВИИИИЗГ!

Взрыв белой, рвущей боли. Не звук — чужое отчаяние, ворвавшееся в мозг. Агония лилась через проклятый символ! Печать превратилась в раскалённый клинок, пронзивший мой дар. Я вскрикнула, согнувшись, едва не рухнув. Зрение заволокло кровавой пеленой:

Алые лепестки. Чёрные, пульсирующие язвы.

Ломающиеся стебли.

Удушающая сладость тлена.

Лилии! Они гаснут. Сейчас же!

Боль отхлынула внезапно, оставив нывшую пустоту и тошноту.

- Притворяется? — бросил серый, голос капал ядом.

Черный рыцарь замер. Взгляд метнулся с моей фигуры на тлеющую Печать.

- Реагирует на Печать... Не трогай. Пусть Высочество разбирается.

Гвенда ринулась ко мне, руки тряслись.

- Флорочка... родная... — голос сорвался. Она судорожно запихивала в холщовый узел мяту, хлеб, мазь. Вжала в мою ладонь гладкий камешек со спиралью. - Настоящая... велела... Держись — выдохнула она. В её глазах читалось: Знаю. И всё же...

Позволила накинуть поношенный плащ. Когда она завязывала тесёмки, шершавые пальцы коснулись шеи. Подняла глаза — бездна тоски. Знает. Знает, что я не её девочка. И всё же — немыслимая нежность. Защитить обеих — не в её власти.

- Дочка... — прошелестели её губы. «Вернись». Сунула узелок, ладонь впилась в мою руку, потом разжалась. Слезы прокатились по морщинам, но она резко отвернулась. Никакой слабости.

- Кончено — чёрный рыцарь властно взял за локоть, развернул к выходу.

Бежать? Куда? В чужой лес? Эти двое жаждут повода для клинка. А Гвенда... Выбора не осталось.

Оглянулась в последний раз. Гвенда сгорбилась у очага, подавляя рыдания. Лунный Огурец в углу — листья сжались в комок ужаса. "Страшно..." — донесся мысленный стон.

- Прощай — шепнула в пустоту.

Рыцарь вытолкнул наружу. Серый уже держал двух коней, нервно бивших копытами. Солнце ударило в глаза. Порог хижины — граница миров.

Чёрный рыцарь подхватил меня, поставил на круп вороного коня перед серым. Металл впился в спину.

- Держись — бросил серый, садясь в седло. Его зрачки сузились в вертикальные щели. - Путь жесток. Остановок не будет.

Чёрный вскочил в седло. Взгляд упёрся в дымчатые громады Хрустальных Пиков.

- Вперёд! — прогрохотал его голос.

Конь рванул так, что мир кувыркнулся. Вцепилась в ледяные латы. Земля Вердании, Гвенда — исчезали в пыли. Лес — зелёная стена. Спрыгнешь — умрёшь. Латы — стальные тиски. Шанс в бегах — призрак. Договориться с драконом — безумная ставка.

В ушах:

Вопль Лилий

Грохот копыт

Лязг железа

Три дня скачки. Один день на чудо. Вечность в подвале.

С этого галопа и начался её ад.

Глава 3.

Глава 3: Дорога в Хрустальные Пики

Бешеная гонка. Мир превратился в мелькающую, тряскую карусель, где мои внутренности тихо восставали. Мысли путались, расползаясь как дым от костра Гвенды. «Флорен, дар – супер, – мысленно бубнила я, вцепившись в ледяные латы Статуи, – но инструкцию «Как не разбиться вдребезги в драконьем экспрессе» ты забыла приложить!» Его вороной конь под Серым Рыцарем (мой личный «водитель», Статуя – этакая гора с глазами-щелками вместо лица) мчался, словно за ним гнались фурии с горящими вилами. А Горгулья (вечный шлем, фыркающая походка и аура вечного недовольства) маячил сзади, как зловещий буксир, тащащий меня в ад. Этот драконий трэш-туризм начинал меня бесить.

Затылок все еще ныл – эхо того мерзкого контакта с Печатью Горгульи. В ушах стоял тот жуткий визг Лилий. «Соберись, Сидорова, – прорвалось сквозь хаос. – Ты не багаж, ты… стратегический актив! Хотя бы по версии этой беглянки Флорен.» И понемногу знакомый директорский азарт начал вытеснять панику. Я же Валентина Петровна Сидорова! Та самая, что ставила на место буйных ботаников и сводила концы с концами в бюджетах, которые норовили разбежаться, как тараканы от света! А тут меня везут, как мешок дешевого торфа, игнорируя все законы эргономики и логистики. Хотя… торф хоть полезен.

Леса Вердании сменились холмами, покрытыми травой такой нереально зеленой, что казалось – кто-то переборщил с фотошопом. Наконец, привал у ручья. Горгулья грубо спихнул меня наземь. Ноги подкосились, я едва не шлепнулась в грязь. Элегантно, ничего не скажешь.

- Четверть часа. Кони падают, – его голос пробился сквозь шлем, будто гравий по жести. – Не больше. - Его скакун, покрытый липкой пеной, тяжело дышал, бока ходили ходуном. Статуя молча поил своего, но его взгляд не отрывался от меня. После того инцидента с Печатью, он смотрел на меня, как на ядовитый гриб редкой красоты – и интересно, и опасно. Его рука так и норовила лечь на эфес меча. Горгулья что-то бубнил себе под забрало: «…пылала, как чертово горнило… Солáрия шкуру спустит…» Веселенькие перспективы.

Итак, план. Пункт первый: Разведка. Хоть что-то подконтрольное. Ручей журчал невинно. Растения – диковинные: гигантский подорожник с фиолетовыми жилками, похожими на варикоз старой груши («Пузик» – имя прилипло само), кусты с серебристыми листьями, от которых пахло мятной жвачкой («Зеленюк»). Пункт второй: Тренировка Виа. Начнем с легких. Подошла к Зеленюку.

Коснулась листа. В сознание прокрался ленивый зевок: «Солнышко… печет… водички бы…» Никакой адской боли! Просто легкое недовольство, как у кота, которого разбудили. «Ура! Контакт! Привет, Виа, поработаем?» – внутренне ликовала я. Зачерпнула воды, полила корни. Теплая волна благодарности: «Ахх… легче…» Листья расправились, серебро заиграло, будто вымытое. Я не сдержала улыбку. Работает!

- Ну? – кивнула я на оживший куст, ловя ледяной взгляд Статуи. – Тренировка! Без этого как я ваши проклятые Лилии за день реанимирую? Тратить время дракона на траву? Или сразу к делу? - Статуя не ответил, но уголок его каменного рта, кажется, дрогнул на