Измену нельзя простить - Лиссбет Котцова

class="p1">Что делать? С кем быть? Как любить того, кто предал? Или себя? Или Арсения, который не понимает, что происходит?

Я наклоняю голову, опираюсь лбом о холодное стекло окна.

Москва мерцает огнями. Высотки, машины, фонари — всё чужое, всё далёкое. И в этом сиянии я чувствую одиночество, которое невозможно выразить словами.

«А как жить дальше?» — шепчу я в темноту.

И сразу же отвечаю себе в голове:

не знаю.

Я знаю только одно — мне больно.

И это не пройдёт просто так. Ни через ночь. Ни через неделю. Ни через месяц.

Внутри меня нарастает злость.

Не к Аркадию — к себе. За доверчивость, за веру, за то, что позволила себе быть счастливой. За то, что думала, что идеальная жизнь существует.

Но слёзы не уходят.

Они становятся тише. Но не перестают.

Я лежу на кровати, обняв подушку.

Пытаюсь уснуть. Но мысли скачут: — Он любит другую… — А я? — Что будет с Арсением… — Как сохранить себя…

И всё это перемешано в один крик в голове, который невозможно выразить вслух.

Часы тикают.

Полночь. Один. Два. Три…

Я не сплю.

Я плачу. Я живу в разрыве между прошлым и настоящим. Между любовью и предательством. Между матерью и женщиной, которая всё ещё пытается найти себя.

И в этот момент я понимаю:

моя жизнь уже не будет прежней.

Но ещё не понимаю, что самое страшное — это не предательство, а то, что он начинает отдаляться…

Тише. Холоднее. Невидимо. Но постоянно. И это будет больнее любого признания.

«Мария»

Я никогда не думала, что смогу смотреть на него и одновременно видеть чужую женщину в каждом его движении.

Но теперь это реальность.

Мария.

Имя, которое звучит в моей голове как гром. Мария — его секретарша. Мария — та, кто крадёт его внимание, его улыбки, его слова. И, возможно, его сердце.

Утро начинается, как обычно.

Арсений смеётся на полу, строит башню из кубиков. Я улыбаюсь, стараюсь быть мамой, женой… идеальной Алинной.

— Папа! — кричит сын. — Смотри, какая башня!

Аркадий подходит. Но взгляд его задерживается на телефоне.

На экране — уведомление от Марии.

Я делаю вид, что не замечаю.

Я знаю — если посмотрю, всё рухнет. И я не готова.

— Отлично, — говорит он сыну. — Настоящий архитектор.

Он улыбается сыну. Не мне.

Дни становятся похожи на холодный монотонный фильм.

Он приходит позже. Уходит раньше.

Телефон всегда с собой. И каждый раз, когда я слышу имя Мария в разговорах по работе, внутри что-то сжимается.

Я пытаюсь держаться.

Пыталась. Пыталась ещё раз.

— Всё в порядке, — говорю я себе. — Это работа. Всё ради семьи.

Но с каждым днём я вижу всё больше признаков отдаления:

он меньше смеётся со мной

меньше смотрит

меньше говорит

и каждый раз, когда я задаю вопрос, он словно закрывается

Вечером я накрываю на стол.

— Ужин готов, — говорю я, стараясь быть лёгкой.

Он еле кивает.

— Спасибо, — коротко.

Я молчу.

Стараюсь не спросить. Стараюсь не разрушать то, что ещё можно спасти.

Поздно ночью я беру телефон.

Смотрю на сообщения. Мария. Мария. Мария.

Я не могу ничего сделать.

Не могу позвонить. Не могу кричать.

Только плачу тихо, чтобы Арсений не проснулся.

«Как так получилось… как жить дальше?»

Я знаю, что должна сохранить семью.

Я знаю, что ради сына нельзя разрушить всё. Но внутри что-то горит.

И каждый раз, когда я вижу его взгляд, я понимаю:

он уже другой. Он постепенно уходит. И мне приходится держаться за иллюзию идеальной семьи… одной рукой, пока другой сердце разрывается.

«Офис»

Я стою у стеклянной двери его офиса.

Москва дышит за окном — шумная, яркая, чуждая. А внутри… внутри меня сумбур, который невозможно описать.

Телефон в руке дрожит.

Я колеблюсь секунду. А потом набираю себя смелостью, которой давно не было.

«Я должна знать. Я должна увидеть», — шепчу себе.

Вхожу в офис.

Аркадия нет — на встрече, как мне сказали секретарша и администратор.

И я вижу её.

Мария.

Молодая. Элегантная. Сексуальная, но не вызывающая — спокойная, уверенная. Она сидит за столом, улыбается, печатает на ноутбуке.

Я замерла.

Словно в фильме, где всё происходит слишком медленно.

— Добрый день, — говорю я, пытаясь ровно дышать.

Голос звучит странно, чуждо. Не мой обычный — слишком тихий, слишком напряжённый.

Мария поднимает глаза.

Вежливо улыбается.

— Добрый день. Могу чем-то помочь?

Её глаза чистые, без лжи.

Без намерения. Без предательства.

Я делаю шаг вперёд, ещё один.

И понимаю: всё ещё могу уйти. Но не ухожу.

— Я… я пришла… с делом к Аркадию, — говорю, и понимаю, как странно это звучит.

— Его нет сейчас?

Она кивает.

— На встрече. Но можете подождать. Хотите кофе?

Я почти смеюсь сквозь внутреннюю тревогу.

Кофе. Как будто это обычный офис. Как будто он не изменяет.

— Нет, спасибо… — говорю я, присаживаюсь в кресло напротив.

Сердце колотится так, что кажется, будто услышит весь офис.

Мария смотрит на меня спокойно.

Вежливо. Дружелюбно.

— Я Алина, — тихо говорю я.

— Партнёр Аркадия по проекту, — быстро добавляю, стараясь звучать убедительно.

Она улыбается шире, слегка наклоняя голову.

— Очень приятно. Я Мария. Добро пожаловать.

Кажется, она думает, что я коллега.

Что мы на одной стороне. Что нас связывает работа, партнерство, бизнес.

— Да, приятно, — отвечаю я.

Смотрю на неё внимательно. Каждое движение, каждый жест. — Вы давно с Аркадием работаете?

— Два года, — отвечает она. — Очень удобно работать вместе. Всё легко и быстро.

Я улыбаюсь сквозь напряжение.

Легко и быстро. Словно между ними нет того, что я уже знаю. Словно между ними нет измены, лжи, предательства.

— Он очень ценит ваше мнение, — говорю я, стараясь звучать уверенно.

Она улыбается.

— Я стараюсь.

И тогда я вижу — взгляд её честный, открытый.

Без насмешки. Без понимания, что я знаю больше, чем она.

Внутри меня что-то ломается и одновременно растёт.

Смешанное чувство: страх, ревность, ненависть… и странное любопытство.

— А вы… — начинаю я осторожно, — он часто рассказывает о семье?

Мария слегка смеётся.

— О семье? Не очень. Он всегда держит работу отдельно.

Я киваю.

Информация. Но не та, что мне нужна.