Ледяное сердце дракона - Дана Кор

свою позицию. — Я могу служить вам. Работать здесь, выполнять приказы. Готовить, убирать, чинить, что угодно. Можете забрать мою жизнь вместо отца. Если понадобится — я останусь у вас в услужении навсегда.

— Твоя жизнь, — Дарен останавливается прямо передо мной. Его взгляд, пронзительный, устремлен на меня. Он скользит им по мне, моему лицу, плечам, словно изучая, делая какие-то свои выводы. И я тушуюсь от столь пристального внимания, ведь все-таки дракон в первую очередь мужчина. Помедлив, он дополняет ответ. — Меня не интересует.

В алых глазах вспыхивает насмешливый огонек. Будто я предложила что-то очень дешевое и бесценное. Еще бы, мифическое существо, у которого за плечами, возможно, тысячелетия, имеет другие ценности.

— Жизнь человека и близко не стоит рядом с кровью драконов, девочка, — звучит высокомерно. Однако взгляда он не отводит, значит, уже придумал свою цену.

Я невольно делаю шаг назад.

— Тогда… Чего вы хотите?

Он проводит пальцем вдоль подбородка, прикидывая варианты. Уверена, у него их много, и Дарен выбирает самый выгодный. Тот, от которого он останется удовлетворен. Я сглатываю и готовлюсь к любому. Хотя даже толком представить не могу, что тот попросит.

Время затягивается. Его молчание, размышления превращаются в вечность. И я уже думаю, что дракон откажется, но он вдруг выдает:

— Пять ночей.

— Что вы…

— От тебя веет невинностью, — он ведет носом, делая глубокий вдох, словно втягивает запах, исходящий от меня. И это… выглядит слишком интимно, настолько, что на моих щеках выступает румянец. — Так что пять ночей в моей постели, и мы в расчете.

Сначала я даже не понимаю. Слова просто пролетают мимо, как холодный ветер. А потом смысл накрывает волной, и мне становится жарко так, будто камин за моей спиной разгорелся.

— Я… Не понимаю.

— Понимаешь, — легко парирует Дарен, подходя ближе, дотрагиваясь до моих волос. Он сжимает прядь в ладони, но ощущение, что трогает дракон не волосы, а меня. — Никакого насилия. Все должно быть добровольно.

Я не знаю, куда отвести взгляд, не знаю, как наполнить легкие кислородом. Потому что принять то, что он предлагает, это что-то за пределами разумного.

— Это… — запинаюсь, пытаясь подобрать слово. — Не плата. Это…

— Это сделка, — спокойно договаривает Дарен. — Я даю тебе мою кровь — ты даешь мне то, что действительно ценишь. Не «работу», не «служение», не жизнь, от которой готова отказаться при удобном случае. А себя.

Теперь меня обдает холодом. Перед глазами вспыхивает лицо отца — серое, усталое… и его ладонь на моей голове в детстве, когда он шептал: «Ты — мое самое ценное сокровище. Никогда не позволяй никому относиться к себе как к вещи или к товару».

Горло сжимает так, что говорить больно. Но я все равно выдавливаю:

— Нет.

Дарен не двигается. Только бровь чуть приподнимается, словно я сказала что-то забавное. Его пальцы все еще держат прядь моих волос, и от этого прикосновения по коже бегут искры, не то страх, не то что-то запретное, чего я никогда не знала. Я дергаю головой, и прядь выскальзывает из пальцев дракона.

— Я правильно расслышал?

— Нет, — повторяю уже тверже. — Я не продам себя. Это… То, что вы просите — это ненормально. И это не сделка.

С его губ слетает смешок.

— Забавно, — протягивает он. — Только что ты уверяла, что готова на все.

— Я ошиблась, — говорю прямо. — Я думала о своей жизни. О том, чтобы умереть вместо отца, если потребуется. О службе, о работе, о чем угодно. Но не о том, чтобы… — слова застревают, я сжимаю зубы. — Стать вашей игрушкой. Мой отец бы этого не захотел. Он всю жизнь защищал меня от нападок людей с грязными намерениями. То, что вы предлагаете — это… Это аморально. Вы предлагаете не сделку, а насилие.

Красный отблеск в его взгляде вспыхивает ярче.

— Насилие? — тихо повторяет Дарен. — Ты пришла ко мне сама, просишь невозможного и хочешь заплатить мелочью. Я предлагаю тебе выбор. Заметь, он добровольный.

— Это не выбор, — качаю головой, не в силах поверить, что дракон действительно так считает. Зачем я ему? Разве он не может выйти на улицу или в квартал красных фонарей. Разве не может заполучить доступную женщину? Что за ерунду он предлагает?

— Если отец узнает, что я отдала свое тело за его здоровье, вы думаете, он будет счастлив? Сможет спокойно жить, зная, что его дочь легла под… — слова обжигают язык, словно кипяток.

Дарен смотрит долго, пристально, будто пытается разорвать мою решимость на части.

— Значит, ты предпочитаешь, чтобы он просто умер? — спокойно уточняет он.

— Я предпочитаю… — я зажмуриваюсь на секунду. Наверное, не до конца отдаю отчет тому, что говорю. Наверное, нужно было взять паузу, но меня задел даже сам факт такого предложения. Поэтому я вполне серьезно ответила. — Не превращать свою честь в разменную монету. Так что, да… Я не могу заплатить вам данным образом.

— Тогда, — он поднимает руку и пальцем указывает на дверь. — Больше тебе здесь делать нечего. Прощай.

Глава 4

С лица Дарена исчезает усмешка. Остается только ледяное, тяжелое спокойствие. Ощущение, что ему плевать. Хотя так и есть. Какое дракону дело до моих проблем? У него дыра в груди, и чувств явно никаких нет.

Я же все еще стою на месте, оглушенная мыслями о последствиях своего выбора. Пульс громко бьется в ушах, а где-то в глубине замка продолжает подвывать ветер, пока мы обмениваемся молчаливыми взглядами.

— Но ведь… — начинаю я и тут же понимаю, что мне и предъявить-то больше нечего.

Это конец. Мой отец… Я не смогла ему помочь. Внутри что-то ломается.

— Значит… вы ничего не сделаете? — спрашиваю глупо, хотя ответ очевиден. — Может, вам необходимо что-то еще?

— От тебя? Больше ничего, — фыркает он. — Я не раздаю свою кровь из жалости. И не меняю ее на пустые принципы людей, которые сами не знают, что им дороже.

Стискиваю палку так сильно, что ногти впиваются в дерево. А ведь он мог пойти на уступки. Согласится на что-то… менее оскорбительное. Что ему стоило? Всего пара капель крови. Одна жизнь…

Проклятая драконья жадность и высокомерие!

— Понятно, — глухо говорю. Внутри все ноет, как от обморожения. — Тогда мне тут больше делать нечего.

— Верно, — кивает он. — Уходи. Пока я еще способен терпеть твое присутствие.

По спине пробегает холодок, но я разворачиваюсь к выходу, стараясь не зацикливаться на скрытой угрозе. Ноги будто налиты свинцом, каждый шаг дается через силу.

Снег за дверью встречает меня так, будто радуется моему поражению. Ветер бьет в лицо,