Ледяное сердце дракона - Дана Кор

Каменная площадка перед воротами заканчивается слишком быстро, дальше начинается узкая тропа, вьющаяся вдоль склона. Снег скрипит под ногами, а внизу клубится белая пропасть.

Я иду, не разбирая дороги, только бы уйти подальше от тех алых глаз и его спокойного и бессердечного отказа. Стараюсь ни о чем не думать, но в голове все равно вьется рой мыслей.

Дура! Какая же я все-таки дура, раз решила, что смогу уговорить древнее существо на помощь простому смертному! На что только рассчитывала?

Где-то через несколько минут замок пропадает из виду, растворяется в метели, будто и не было. И только когда надежда осталась позади, до меня доходит многое. То, что на эмоциях отправила на задний план. Дошла до дракона, постояла, поумничала про принципы — и обратно. С пустыми руками.

От этой мысли подташнивает.

Перед глазами всплывает лицо отца. Не такое, как сейчас, а другое: загорелое, смеющееся, когда он возвращался с рынка и подбрасывал меня в воздух. Запах дыма от костра, жаркое на палочке, то, как ласково он меня называл сокровищем…

Я резко втягиваю воздух, будто меня ударили.

— Да что толку? — выдыхаю в пустоту. — Не вещь я, и что? Он там умирает. В одиночестве.

Зажмуриваюсь сильно-сильно, но в голове так и вспыхивает другая картинка: стены нашего дома, кашель, от которого папа сгибается пополам. Знахарка, разводящая руками. Глаза отца, смотрящие на меня с желанием пожить еще немного, пройтись вместе по рынку. Поесть жареную работу. Обсудить последние деревенские сплетни. Мы так много не успели сделать, так много…

Неужели я способна вот этими руками убить отца? Самого любящего меня человека? Неужели, когда на чаше весов стоит так много, можно вообще о чем-то рассуждать? Разве я смогу потом жить, зная, что могла спасти папу. Могла, но… отказалась.

Колени подгибаются, и я едва не падаю на снег.

— Нет, — шепчу я. — Нет. Папа… не могу… Без тебя не могу.

И вдруг я отчетливо понимаю, что плевать на себя. Плевать на то, что мое тело — моя ценность и осквернять его подобным образом ужасно. Что я уподоблюсь куртизанкам, что за деньги имеют все. Но… что у меня останется, если отец умрет? Только это тело и невинность. Да толку от них, когда родной крови рядом нет?

Вытираю слезы рукавом, даже не заметив, когда они успели появиться. Знаю, что отец бы не хотел, чтобы я так платила. Однако… сомневаюсь, что он хочет умирать.

— Это мое тело, — бубню себе под нос. — Мое. И если я сама решу, что хочу отдать его за чью-то жизнь… это мой выбор. Не чей-то приказ.

От этого дышать становится чуть легче. Если изменить свое отношение, то уже не страшно и выбор не кажется таким уж постыдным, скверным.

И тут в моем сознании вспыхивает совершенно иная, абсурдная и безумно рискованная мысль:

«А если обхитрить дракона?»

Я замерла, глядя на белую пустоту впереди.

Он говорил: «пять ночей в моей постели». Но он не уточнил, когда именно. Не говорил, что прямо сейчас. Что, если я… просто исчезну? Убегу, спрячусь там, где он никогда меня не найдет.

Медленно поднимаюсь, опираясь на палку.

— Он даст кровь, — проговариваю, пробуя мысль на вкус. — И я спасу отца. А потом… исчезну. Уеду из деревни, уйду за границу королевства, спрячусь у каких-нибудь дальних родственников. Он дракон, конечно, но не бог. Не станет же он облетать каждую хижину, проверяя, нет ли меня внутри.

Мозг судорожно ищет оправдания, раскладывает будущий обман по полочкам.

Он же чудовище. Сколько людей он сжег? Сколько их, кто приходил сюда? Разве обмануть чудовище — это грех? Скорее наоборот.

Где-то глубоко зудит мысль, что это все равно нечестно. Но отказываюсь от нее. Сейчас нечестно — это позволить отцу умереть, потому что я испугалась какого-то дракона и собственного стыда.

Воодушевившись, я разворачиваюсь. Все получится. Справлюсь.

Тропа назад кажется еще круче и ухабистее, ноги едва не проваливаются в сугробах, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы преодолеть этот путь. Каким-то чудом мне удается вернуться обратно. И переводя дыхание, а я ой как волнуюсь, вхожу во двор, а там и внутрь замка.

Ступая по скрипучим доскам, я ощущаю не только страх, но и странное, тяжелое спокойствие. Я уже знаю, к чему иду и чего ожидать.

— Дарен! — кричу так громко, что голос разлетается эхом по пустому помещению.

Тишина сперва густо висит вокруг, а потом из тени, будто из воздуха, снова появляется он. Высокий. Плечистый. Статный. С глазами, словно кровавая луна. Я аж теряюсь на несколько секунд, но потом быстро беру себя в руки.

— Забыла дорогу обратно, женщина? — спрашивает дракон, оглядывая меня с ног до головы. Его пронзительный взгляд скользит по моему лицу, по сжатым губам, по пальцам, вцепившимся в палку. — Или передумала? Так и знал, что передумаешь. Но я ожидал, что твоя совесть будет мучить тебя дольше.

— Она и мучила, — отвечаю хрипло. — Но есть вещи, которые мучают сильнее.

В его глазах мелькает что-то похожее на удовлетворение.

— Это значит?

Глубоко вздыхаю.

— Я согласна.

Он не двигается. Только взгляд становится внимательнее, тяжелее.

— Добровольно? — мягко уточняет.

Да что же это такое? То убеждает, что в этом нет ничего такого, то донимает вопросами.

— Да. Но…

Его брови чуть приподнимаются.

— Вот и началось, — усмехается Дарен тихо. — Люди и их «но».

— Послушайте, — вскидываю голову. — Мой отец не может ждать. Ему плохо уже сейчас. Сколько он еще протянет — известно одним лишь богам. Если я вернусь без крови, он может не дотянуть, и… до первой нашей ночи. Или до второй.

Сглатываю. Давай, Элла, соберись. Будь настойчивее. В конце концов, роковые женщины повелевали в истории землями, чем я хуже⁈

— Вы хотите пять ночей — хорошо. Но сперва — его жизнь. Мне нужна ваша кровь сейчас. После — я согласна расплатится.

Дарен молчит. Только всматривается в меня внимательно, словно пытается проникнуть в самую душу.

— Боишься, что я обману? — наконец уточняет он.

— Я боюсь, что папа умрет, пока вы будете… тянуть, — отвечаю честно. — Если вы так уверены в своей силе, в своей власти… Какая вам разница, в каком порядке будет расплачиваться человек?

На губах дракона мелькает тень улыбки.

— Ты учишь меня сделкам, маленькая человеческая женщина?

— Я не учу, — качаю головой. — Я прошу. И да, думаю о том, как вам выгоднее. Если он умрет, вы ничего не