Ледяное сердце дракона - Дана Кор

Последнее слово дается тяжело, но я все равно его произношу. Пульс от нервов громко бахает, ладони леденеют, но я заставляю себя держаться увереннее, иначе план провалиться, а мне нельзя этого допустить.

Дарен подходит ближе. На этот раз он не ходит вокруг меня, словно коршун, просто приближается и наклоняется так близко, что его холодное, обжигающее дыхание касается моих губ.

— Ты предполагаешь, — проговаривает он медленно. — Что я настолько глуп, чтобы не видеть твоих истинных мотивов?

В стыдливом смущении я едва не кусаю губу и что-то на ходу пытаюсь придумать.

— Я…

— Впрочем, тебе же хуже, — спокойно продолжает он. — И все же мне любопытно, как далеко ты зайдешь ради него. И насколько хорошо ты будешь обманывать, когда поймешь, что выхода нет.

Я не знаю, что ответить, поэтому просто смотрю ему в глаза.

Он все понял? Или просто играет со мной? Не мог он же прочитать мои мысли! Или мог…

— Ладно, — бросает он, отдалившись. — Я согласен.

От радости, что волной накрывает, я едва не подпрыгиваю. Да ладно? У меня получилось? С ума сойти! Я… Я смогу получить его кровь?

— Вы… — тут же лепечу я.

— Не обольщайся, — резко обрывает он. — Я делаю это не из доброты.

Дарен щелкает пальцами, и из тени возле стены, как будто из воздуха, выплывает небольшой каменный ларец. Крышка приоткрывается сама, внутри что-то блестит — металл, кристаллы, стекло.

Он достает тонкую цепочку с подвеской. Кулон размером с ноготь мизинца — простой на вид кусочек темного камня в металлической оправе. Только в глубине камня тлеют красные искры, как в углях.

— Что это? — спрашиваю я, не сводя глаз.

— Формальность, — отвечает он. — Поскольку ты соглашаешься на сделку с представителем драконьей расы, это будет служить символом нашего договора. И соблюдения его условий.

Я сглатываю вязкую слюну. Он что… хочет мне подарок сделать? Или, может, мою кровь тоже поместит в этот кулон? Хотя… нет, это какая-то глупость. Может, у них у драконов такие правила? Что нужно дать что-то, чтобы договор считался заключенным? Наверное, так.

Дарен обходит меня, останавливается позади, машинально откидываю волосы, и он надевает кулон. Когда его пальцы случайно задевают маленький участок кожи, я вздрагиваю. По телу от этого прикосновения будто электротоки пробегают.

— И все же… зачем мне этот кулон? — выдавливаю я.

— На улице метель, тебе тяжело будет отыскать дорогу самостоятельно. Кулон укажет путь.

— Вы… — провожу пальцем по кулону. — Боитесь, что я застряну в сугробе?

— Нужно беречь то, что принадлежит тебе, — звучит вроде мягко, а вроде слишком вызывающе дерзко. Но мне все равно! Уже все равно! Я слишком захвачена фактом того, что дракон, кажется, действительно согласился!

— Как он работает?

— Просто носи, — отрезает Дарен. — И не снимай.

— А… кровь?

— Терпение, — в его глазах сверкает привычный насмешливый огонек. — Неужели ты думала, что я дам ее тебе здесь, посреди этого зала, без подготовки? Он кивнул в сторону выхода из зала. — Следуй за мной.

Глава 5

Стою в полутемном зале замка, чувствуя, как холодный воздух обволакивает кожу, словно пытаясь удержать меня. Дарен удаляется, его шаги эхом раздаются по каменному полу, и я следую за ним, сжимая кулон на шее. Он теплый и пульсирует в такт моему сердцу, будто живое напоминание о сделке. Все же получится, правда?

Мы проходим по узкому коридору, где стены покрыты инеем, и входим в небольшую комнату, больше похожую на лабораторию из старых сказок. Полки заставлены флаконами, колбами и странными инструментами, а в центре стоит массивный стол из черного дерева.

Дракон останавливается, оборачивается ко мне, его алые глаза сверкают в полумраке. Он не говорит ни слова, просто закатывает рукав своей темной туники, обнажая мускулистое предплечье. Бледная, почти прозрачная кожа оттеняла синеву тонких вен. Замираю, не зная, куда деть взгляд, — это слишком интимно, слишком реально.

Затем он достает небольшой серебряный сосуд, похожий на флакон для духов, но с тонкой ножкой, и проводит ногтем по запястью. Кровь выступает мгновенно: густая, темно-красная, с металлическим блеском. Несколько капель падает в сосуд.

— Вот, — произносит тихо, протягивая мне кубок. Его пальцы касаются моих, и я вздрагиваю от внезапного тепла. — Этого хватит.

Киваю, не в силах выдавить ни слова, и прячу сосуд в карман платья, почти ликуя, что смогу спасти отца. Кое-как бормочу:

— Спасибо.

Дарен, правда, уже отворачивается, словно я — всего лишь тень, которую он отпускает. Видимо, ему нет дела до моих дальнейших действий. Мы заключили сделку. Что ж… тогда и я не буду медлить.

Выбегаю из замка, не оглядываясь, снег хлещет по лицу, тропа скользит под ногами. Но это ерунда по сравнению с тем, что я уже преодолела. Тем более, кулон на шее светится мягким красным светом, указывая путь. Пожалуй, если бы не он, я бы точно заблудилась. Уж больно снежная погода, и видимость плохая.

Через пару часов ноги горят, легкие раздирает холод, но мысли только об отце. Я спасу его. А потом… потом исчезну, спрячусь так далеко, что дракон никогда не найдет меня.

Три дня пути сливаются в один бесконечный кошмар. Я ем снег, чтобы не умереть от жажды, и пью из фляги, которая не замерзает, — подарок отца. Когда наконец вижу огни Элдервуда, солнце уже садится, окрашивая снег в кровавый цвет. Деревня встречает меня тишиной, только ветер воет в трубы. Бегу к нашей хижине, толкаю дверь, и сердце падает в пропасть.

Отец лежит на кровати, бледный как призрак, дыхание — хрип и свист. Глаза полузакрыты, щеки провалились, грудь тяжело вздымается. Мира сидит рядом, меняет компрессы то и дело вздыхая. Она поднимает голову, заметив меня, и в ее глазах вспыхивает надежда.

— Элла! Ты… вернулась? — шепчет она.

Я не отвечаю, просто достаю сосуд с кровью, понимая, что времени у нас мало.

— Это… кровь дракона. Делай что нужно. Спаси его.

Мира кивает, не спрашивая, как и откуда, — в такие моменты вопросы не важны. Дальше она сама, а я… я посижу в другой комнате. Подожду. Так правильно. Заодно приду в себя, согреюсь.

Скинув верхнюю одежду, меряю шагами комнату. Минуты тянутся, как вечность, и в мысли почему-то упорно лезет дракон, будь он неладен. Я думаю о его глазах, о цене, которую я не заплачу. Интересно, он сильно разозлится?

Проходит два часа — или вечность? Дверь открывается, Мира выходит, ее лицо сияет. Она впервые за неделю улыбается, и слезы текут по морщинистым щекам.

— Он