Измена. Малыш от предателя - Влада Одинцова

class="p1">Когда смысл сказанного долетает до меня, мое лицо вытягивается, и я покачиваюсь. Приходится даже ухватиться за спинку стула, чтобы не упасть.

Под сокращение? В день, когда я узнала об измене мужа?..

Тошнота опять подкатывает к горлу так резко, что я понимаю, в этот раз встречи с унитазом не избежать.

Глава 3

— Тонь! — наверное, в сотый раз стучит в дверь Света. — Тонь, выходи уже, а? Блин, ну чего ты так побиваешься? У тебя ж Ромка есть! У Евгеньевича не было выбора. Или тебя уволить, или Маринку. А она мать-одиночка. Там по закону не положено. Тонь!

— Да иду я, — отвечаю хрипло.

Убеждаюсь, что меня не будет снова тошнить, и, закрыв крышку унитаза, смываю за собой.

Поправляю одежду и выхожу из кабинки. Света стоит в центре туалета и смотрит на меня с таким скорбным видом, что мне опять становится тяжело дышать.

Судорожно втягиваю в себя воздух и тащусь к умывальникам, чтобы прополоскать рот и умыться.

Все сегодняшние проблемы наваливаются на мои плечи бетонной плитой, и я никак не могу их расправить. Как будто меня то и дело гнет к земле.

— Евгеньевич сказал, что, если захочешь, можно даже не отрабатывать. Он в документах поставит, будто ты отработала, как положено. Но на деле говорит, можешь передать свои дела Маринке и быть свободна. Тебе даже заплатят за это время.

— Как щедро, — хриплю сорванным горлом.

— Тонь, а у тебя что-то еще случилось? Ты пришла уже зареванная.

Вздыхаю и окунаю лицо в воду, которую набрала в ладони.

Прав наш начальник. Бабский коллектив, в котором ни одна тайна не удержится. Так что я не намерена рассказывать Свете о своих бедах.

Мне вообще поделиться толком не с кем. С сестрой у меня отношения так себе. Видимся раз в год, когда она к родителям приезжает со своей семьей. Лина рано выпорхнула из гнезда, а я была поздним ребенком, так что у нас с ней толком и не было времени выстроить нормальные сестринские отношения.

Маме я тоже не расскажу, чтобы не беспокоить ее с ее больным сердцем.

А больше некому. Всех подруг мне в свое время заменил Рома.

А теперь что? Теперь не с кем даже собственную беду пережить.

Снова судорожно втягиваю в себя воздух. Как же хочется себя пожалеть! Если больше некому, то хотя бы самой сделать это. Но если начну, боюсь, скачусь в очередной приступ истерики. А на работе я не могу себе этого позволить.

— Тонь, — напоминает о себе Света.

— Ой, Свет, — вздыхаю. — Не хочу говорить.

— Так если выговориться, легче же станет, — не унимается секретарь начальника.

А я так и вижу в отражении, как ее глаза горят любопытством. Если я и правда сейчас расскажу ей, то она незамедлительно растрезвонит это по всему офису.

— Марина на месте? — спрашиваю, чтобы перевести тему.

— Ну… да, — отвечает с сомнением.

— Пойду ей передавать дела. Воспользуюсь щедростью Бориса Евгеньевича и не буду отрабатывать до официального сокращения.

Остаток дня до вечера я занимаюсь тем, что передаю своей коллеге все свои дела. Их немало, так что мы даже кофе не пьем, чтобы не отвлекаться.

Когда вечером я ухожу, ни с кем даже не прощаюсь. Не хочу сочувствующих взглядов и обещаний встречаться на корпоративах. Я видела, как люди увольнялись. Никто потом не звал их на праздники фирмы. Так что все эти расшаркивания ни к чему.

Я только договорилась с Борисом Евгеньевичем, что через две недели подъеду подписать документы и получить расчет.

Домой я еду с тяжелым сердцем. Внутри меня как будто образовался вакуум, который теперь ничем не заполнить. Словно мне вырвали сердце, опустошили его и, оставив только тонкую оболочку, обратно поместили в грудную клетку.

Теперь мой главный орган гулко бьется, качая кровь. Ровно столько, чтобы мне хватило этого ради выживания.

В квартире тихо и пусто. Темно, как сейчас у меня на душе.

Но не это вгоняет меня в ноющую тоску, разрывающую остатки сердца. А то, что здесь ничего не изменилось. Те же запахи, те же звуки. На стене все так же висят наши с Ромой фотографии, в рамке — моя вышивка. Ромина куртка на вешалке.

Подавшись вперед, утыкаюсь носом в ткань и вдыхаю аромат моего мужа. Слезы неконтролируемо вырываются из глаз и опять чертят горячие дорожки по щекам.

В голове не укладывается, что теперь это моя страшная реальность.

За несколько часов моя жизнь так кардинально изменилась. Я думала, такое в принципе невозможно, но вот она — моя новая действительность. И я теперь другая. А наша с Ромой квартира все такая же.

Его квартира…

Только сейчас до меня доходит весь ужас моего положения.

Меня уволили.

Все сбережения мы потратили на машину, которая оформлена на Рому.

Квартира принадлежит ему.

Последние деньги я отдала за подарок мужу на годовщину.

У меня ничего нет. В самом прямом и ужасающем смысле. Ни денег, ни жилья.

Бухгалтер, черт побери. Человек, который умеет считать деньги. Но, похоже, только чужие. Потому что свои я, не моргнув глазом, отдала на покупку машины.

Падаю на сидушку под вешалкой и захожусь рыданиями.

Это отвратительно — осознавать свое настолько жалкое положение.

Мне некуда идти, не с кем поговорить. Я одинока в городе, переполненном людьми. А единственный человек, которому я могла рассказать все, предал меня!

Обняв себя за плечи и согнувшись, вою, заливая слезами подол юбки. Они крупными каплями скатываются по моему лицу и падают, тут же впитываясь в ткань.

Что я буду делать? Куда пойду? Как вообще буду жить?

Мне надо найти работу. Срочно. Только вот пока я пройду по собеседованиям, пока кто-то меня выберет, может пройти не одна неделя. А у меня нет столько времени!

Ну сколько я получу за расчет? Копейки. Их не хватит снять себе жилье.

К родителям я не могу пойти. Мама точно разволнуется, а у нее только недавно был инфаркт.

Чувствую себя запертой в клетке. Ситуация совершенно безвыходная.

Вздрагиваю от щелчка замка двери, и, подняв голову, смотрю на то, как Рома заходит в квартиру с большим букетом роз. Не таким, конечно, каким хвастаются девушки в соцсетях, но тоже немаленьким.

Он запирает квартиру и, обернувшись, застывает, глядя на меня.

— Ты уже дома, — произносит тихо.

— Рома, ты спал с ней? — задаю самый интересующий меня вопрос и, затаив дыхание, жду ответ.

Глава 4

— Что изменит мой ответ? —