Двойной просчет Горячей штучки - Лера Виннер

Он тепло и мягко поцеловал меня в плечо. Потом ещё раз, чуть правее.

От этих вроде бы невинных, но таких многообещающих прикосновений дыхание сбилось, и, хотела я того или нет, воспламенилась кровь.

В каждом взгляде и интонации Джеймса читалась очевидная истина — он был превосходным любовником.

Майкл же явно относился к тем мужчинам, что способны любить женщину до тех пор, пока она не попросит пощады.

Он, не торопясь, двинулся выше, к моей шее, и я немного запрокинула голову, чтобы ему стало удобнее.

Подняла руку и завела ее назад, положила ладонь на теплый затылок.

Майкл тут же перехватил меня чуть выше запястья. Сжал не больно, но достаточно крепко, чтобы надежно удержать, и щекотно, невесомо провел губами по чувствительной коже на внутренней стороне предплечья.

Джеймс молча забрал из моих пальцев шампанское, которое я даже не успела попробовать.

Неотрывно наблюдая за нами, он быстрым деловым движением скинул пиджак, избавился от галстука.

Я тоже смотрела на него, и сердце начинало заходиться.

Они оба, черт бы их побрал, были настроены всерьез.

Майкл погладил кончиками пальцев мое запястье. Снял ладонь со своего затылка и коротко поцеловал самый ее центр.

Я отвлеклась, попыталась развернуться к нему, и именно в этот момент Джеймс преодолел последний разделявший нас шаг.

Его показавшиеся такими горячими руки легли мне на талию, обожгли через тонкий шелк.

Едва не вздрогнув, я развернулась и снова встретилась с ним глазами.

Не торопясь, изучая меня с каким-то новым интересом, он медленно провел костяшками пальцев от моих ключиц вниз, по ложбинке на груди.

— Ты когда-нибудь делала это с двумя мужчинами сразу?

Сделаем это медленно

Я смотрела Коллинсу в лицо и понимала, что уже готова назвать его Джеем.

Ему не требовался мой ответ.

Секс всегда был для меня просто сексом, а такого рода эксперимент, поставленный во время учёбы в колледже, лет десять назад, закончился тем, что один из моих горе-любовников уснул в процессе, и мне пришлось довольствоваться его приятелем.

Сейчас было по-другому.

Взгляд Джеймса соскользнул на мои губы, задержался на отвердевших и заметно выпуклых под тонкой тканью платья сосках.

— Значит, мы будем делать это медленно. Чтобы ты успела прочувствовать, — в подтверждение своих слов он неторопливо обвёл мой подбородок точно так же, костяшками пальцев.

Почти сразу же рука Майкла соскользнула по моему животу ниже.

Прямо так, через шёлк, он хотел выяснить, есть ли на мне белье, и коротко, но очень довольно выдохнул, поняв, что оно на месте.

— Но должен тебя предупредить, — пальцы Джея снова двинулись вниз. — Свет останется включенным. Мы оба любим смотреть, а ты очень красивая. Без платья.

— Что если на мне полно шрамов? — я просто не смогла промолчать, хотя голос предательски сел.

Майкл усмехнулся, и резко провёл ладонью выше, сминая ткань:

— Я пока ни одного не нашёл.

Он уже чувствовал, как быстро бьётся моё сердце.

Его правая рука замерла на моих бедрах, чуть ниже груди. В дюйме от, но еще не касаясь. Левая, словно забытая, по-хозяйски лежала на талии.

Джеймс снова встретился со мной взглядом, и, не меняясь в лице, всё так же, костяшками пальцев, обошел левый сосок.

Я вздрогнула.

Выдохнула постыдно резко, — настолько острым оказалось это нехитрое прикосновение.

А он снова отошёл назад и начал раздеваться.

Рубашка.

Ремень.

Брюки.

Он делал это без спешки и смехотворного самолюбования, но он определённо знал, что хорош.

Прекрасно проработанные, рельефные, но не перекаченные мышцы.

Маленький шрам на животе, — очевидно, нож прошёл по касательной.

Я, не стесняясь, разглядывала его.

Майкл дал мне время на это, а потом его ладонь переместилась мне на солнечное сплетение.

Другой он снова принялся поглаживать живот, и я едва не прикусила губу от того, как ощущались эти прикосновения через нагревшийся тонкий шёлк.

— Нравится? — он спросил едва слышно, буквально выдохнул свой вопрос мне на ухо.

— Вполне, — за одно короткое слово я сумела не сбиться.

— Хорошо, — Майкл поцеловал меня в висок.

Он прижал меня к своей груди крепче, а потом вдруг заставил резко развернуться к себе лицом.

— А вот мне придётся помочь.

Его зелёные глаза потемнели от желания такой силы, что впору было содрогнуться.

Не отвечая вслух, я потянулась к его галстуку и ослабила узел.

Сбросила с его плеч прямо на пол пиджак.

В голове уже плыло так сладко, но я успела подумать, что именно за это люблю свою работу. За возможность эту самую голову ненадолго потерять, прежде чем приступить к делу.

Маленькие пуговицы легко выскальзывали из петель одна за другой.

Когда ворот светлой рубашки распахнулся достаточно, я не отказала себе в удовольствии провести ладонями по груди Спирански.

Его руки тут же, словно он только этого и ждал, соскользнули с моей талии ниже и сжались так крепко, что я поперхнулась на вдохе.

А потом Джеймс прижался его мне сзади.

Он не снял бельё, но его член красноречиво упирался мне в бедро, а обе ладони легли на грудь.

Оставив на моей шее быстрый поцелуй, он обманчиво легко, дразня, обвёл соски большими пальцами, и я инстинктивно подалась назад, к нему, но Майкл потянул меня обратно.

— Не отвлекайся.

В его голосе послышались веселые и повелительные нотки, и я усмехнулась ему в ответ.

Не возразила, но подчёркнуто медленно принялась расстегивать ремень.

Это оказалось увлекательное занятие. Его член стоял не хуже, чем у Джея, и избавиться от лишней одежды ему наверняка не терпелось.

Майкл не торопил и не мешал, — соглашался на эту игру.

Раз уж Джеймс решил, что мы сделаем это медленно.

Это терпение завораживало и будоражило.

И отвлекало достаточно, чтобы Джей ухитрился незаметно для меня расстегнуть платье.

Я замерла, почувствовав, как ткань начинает сползать, — неожиданно, раньше, чем я оказалась к этому готова.

Вернув мне мою же усмешку, Майкл медленно, наслаждаясь каждой секундой своей власти, опустил бретели.

Я почувствовала, как щеки, вопреки всем доводам разума, начинают разгораться.

Здесь было слишком много света.

Шёлк соскользнул к ногам, и я осталась в белье, чулках и туфлях, а Спирански разглядывал мою грудь.

Он не спешил прикасаться, потому что это было бы вполне понятное, естественное действие, но ласкал взглядом.

Дышать от внутреннего жара постепенно становилось нечем. Вдруг захотелось отступить от собственного плана, сделать шаг в сторону, прикрыться.

Джеймс опустился на колени и поцеловал в поясницу. Сначала мягко коснулся губами, после повёл ниже кончиком языка. Оставил