Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

Я была поражена…

* * *

Вдруг я — путешественница во времени?

И это не бред, а какая-то непостижимая реальность, в которую меня швырнуло по непонятной причине…

Отложила рабочий инструмент — швабру, ведро — оставила прямо у стены, будто сбросила с себя кандалы. И, не думая, рванула через холл к выходу.

Распахнула тяжёлую входную дверь, и в лицо ударил уличный воздух — прохладный, свежий, совсем не похожий на воздух в современном мегаполисе.

Передо мной раскинулся парк. Широкие аллеи, по сторонам которых стояли статуи — белоснежные, мраморные, искусно созданные — убегали вдаль. Извилистые дорожки меньшего размера петляли между аккуратно подстриженными кустами. Вдоль чугунного забора были расставлены лавки и фонари на кованых столбах, будто сошедшие со старинных гравюр.

За забором стремительно сновали кареты, повозки, экипажи. Отчетливо слышался звон копыт, возгласы кучеров, шелест длинных юбок по мостовой.

Я остановилась, переводя дыхание. Сердце билось где-то в горле.

— Анька! — донеслось сбоку, грубо и резко.

Я обернулась. В будке у ворот сидел пожилой привратник с седыми бакенбардами и насупленными бровями. Он смотрел на меня, как будто я — собака, сорвавшаяся с цепи.

— Ты куда, милая, разогналась? С ума сошла, что ли? А ну назад! Хватит шататься! Приказано — восточное крыло драить, пока не заблестит!

Он встал и грозно постучал по оградке тростью.

— Я, считай, надзиратель твой…

Отчаянно хотелось возмутиться: мол, все меня шпыняют, пинают, унижают! Но благоразумие победило. Лучше быть Анькой — но с работой и с крышей над головой, — чем Анной Александровной и при этом бомжом в допотопном мире…

Поэтому я скромно улыбнулась. Очень постаралась улыбнуться, а не скривиться. После чего мягко произнесла:

— А не подскажете, любезнейший, где здесь находится восточное крыло?

Мужчина посмотрел на меня, как на полоумную.

— Ну, Анька… ну коза драная! Совсем совесть потеряла! — начал он зло, но почти сразу сдулся, шумно выдохнул и махнул рукой, словно отмахиваясь от своей же брани.

— Ладно, слушай, раз память отшибло. Через двор пройди, увидишь большое серое здание с балконом. Там у входа дуб стоит, не ошибёшься. Это и есть восточное. Прямо в приёмник зайдёшь, там лестница вниз, в подвальное крыло — вот там твоя территория. Только чтоб ни пылинки, ясно?

Он устало присел на стул, тяжело вытянув вперёд правую ногу. Я только скользнула по ней взглядом и вернулась к лицу. Знакомое выражение: стиснутые губы, напряжённая челюсть, как будто сторож сам с собой борется.

Так же делал Анатолий Иванович, наш старенький сторож из городской больницы. У него колено болело годами. Тогда ему поставили диагноз — гонартроз, начальная стадия.

Я уже собиралась уйти, но всё же обернулась и бросила через плечо:

— Растирку с камфорным спиртом и барсучьим жиром — на ночь. Помогает лучше, чем мази. Только бинтом не перетягивайте — пусть дышит.

Мужчина изумленно и недоверчиво приподнял бровь, а я поплелась к восточному крылу — начинать свою жизнь заново в новом мире…

Глава 3 Попытка разобраться

Серое здание с балконом и дубом у входа нашлось быстро. Над дверью висела потемневшая вывеска с едва читаемыми буквами. Внутри пахло пылью, лекарствами и застоявшейся сыростью.

Коридоры оказались пустыми, стены — облупленными, окна — мутными от грязи. Похоже, восточное крыло давно не использовали. Швабра глухо скребла по полу.

В одном из углов я нашла забытый кем-то кусок старой газеты. Бумага пожухлая, буквы выцвели. Я начала искать дату. Бесполезно. Только вверху осталось название: «Вестник Яковинского княжества».

Яковинское княжество? Не припомню такого ни в одном учебнике истории.

Значит, всё-таки другой мир… Господи, другой мир, чужое тело! И совершенно перевёрнутая судьба…

— Привет. Ты давно здесь? — раздался девичий голос за спиной.

Я резко обернулась. Ко мне направлялась девчонка — худощавая, юная, небольшого росточка, с яркими веснушками и задорными косичками, свисающими по бокам. В руках — тряпка и ведро. Прямо как у меня.

— Давно ты тут, Ань? — снова произнесла она.

— Да нет, около часа, — ответила я.

— А я тебя на другом конце крыла жду. Думала, ты отсыпаешься после вчерашнего и решила нагло опоздать. Небось у своего любимого дежурила?

Она усмехалась, но беззлобно, и нетерпеливо ожидала ответа.

Я нахмурилась.

— Какого ещё любимого?

Девчонка хихикнула.

— Да ладно тебе! Я же прекрасно знаю, что ты влюблена в доктора Гаврилова. Каждый вечер у его окон время проводишь, всё ждёшь, когда он на тебя внимание обратит.

Я пришла в ужас. Неужели хозяйка этого тела действительно преследовала какого-то доктора? И этим доктором, скорее всего, является тот самый тип, который меня обвинял.

Громко сглотнула.

— Не помню я. У меня провалы в памяти в последнее время… — пробормотала первое, что пришло в голову.

Девчонка тут же посерьёзнела.

— Может, тебя к Феофану сводить? Говорят, он охотно берётся лечить наших. Ну, санитарок там всяких. Тех, кто помельче. Старшие доктора с нами возиться не хотят.

Я замахала руками:

— Нет, не надо. Всё пройдёт.

…Она принялась отмывать пол вместе со мной. И мы отлично справились — меньше чем за час закончили мыть все коридоры.

Потом она поставила ведро и сказала:

— Ладно, сейчас время обеда. Пойдём.

Я покорно последовала за ней. Мы вышли из здания и подошли к соседнему. Это оказалось общежитие для младшего персонала. Выглядело оно не очень — такое же старое и облезлое, разве что не заброшенное.

Деревянная лестница, ведущая на второй этаж, нещадно скрипела. Стены были такими потрескавшимися, что казалось — вот-вот рухнут.

Вскоре обнаружилось, что с этой девчонкой мы были соседками по комнате. Звали её Даша.

Комната была маленькой и убогой. Железные ржавые кровати выглядели ужасно продавленными. Кроме них в комнате обнаружились узкий стол и потрёпанный сундук. На окне — выцветшая занавеска. В углу, правда, стоял умывальник, а под ним — треснувший кувшин. Ну, хоть зубы почистить будет где…

Даша завалилась на кровать, расслабляясь и болтая без умолку. Рассказывала о ком-то из аптекарей, о вечно сонной старшей медсестре, а еще о том, как на днях в одной из палат пациент сбежал через окно…

Я слушала вполуха. Меня не отпускала одна мысль: а что, если девица, в тело которой я попала, действительно пыталась соблазнить того доктора? Стыдно-то как!

Надо постараться с ним не встречаться. На глаза ему не попадаться вообще! Может, забудет прегрешения этой Аньки, и надо мной перестанет висеть Дамоклов меч…

Если уж я серьезно