Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина

Я провела рукой по лицу. Кожа была сухой. Ни одной слезинки.

И вдруг это молчаливое отчаяние начало менять свою форму. Оно стало горячим. Горячим и острым. Из пустоты выползла тихая беззвучная ярость. Такое всепоглощающее чувство.

То, что копилось годами каждый раз, когда он отворачивался от меня в постели. Каждый раз, когда забывал о моем дне рождении. Каждый раз, когда его взгляд скользил по мне, не видя на самом деле.

Я сжала кулаки, позволяя ногтям впиться в ладони практически раня кожу, до боли. Но это была ничтожная боль по сравнению с тем ураганом, что творился внутри.

Вдруг я почувствовала едва уловимый трепет под кожей. Легкое покалывание в кончиках пальцев. Я разжала ладонь и уставилась на нее. Розоватый свет пробивался через кожу. Я чувствовала тепло. Слабое, но такое родное.

Я не сразу поняла, что это. Столько лет я была лишь сосудом, источником, который он использовал для своей силы. Моя магия утекала к мужу, как вода в песок, почти не задерживаясь во мне. Я привыкла к этому, мне казалось, что она мне ни к чему. Когда мне практиковаться, когда я все в заботах?

А сейчас…

Я снова сжала кулак, сосредоточившись. Я представила себе тот самый росток ярости, что сидел у меня в груди. Представила, как он пробивается наружу.

И на моей ладони вспыхнула искорка. Совсем маленькая, размером с горошину. Она дрожала и переливалась нежным, лавандовым светом — цветом моей собственной магии.

Она прожила всего секунду и погасла.

Я замерла, боясь пошевелиться. Сердце заколотилось не от страха, а от странного, забытого чувства предвкушения. Я подняла глаза на свое отражение. Та же женщина. Те же морщинки у глаз. То же простое платье.

Но что-то изменилось. Взгляд больше не был пустым. В его глубине зажегся тот самый огонек магии.

Я больше не была сосудом. Я больше не была «почти прислугой». Я больше не была женой дракона.

Медленно выдохнула глядя в глаза своей новой старой жизни и усмехнулась:

— Все только начинается. Снова.

Впервые за долгие годы я вспомнила не Алисию-невесту, а ту, кем была до нее. Ту, что прошла через развод, подъем по карьерной лестнице и все тяготы жизни в одиночку в другом, не менее жестоком мире. Сайрус думает, что ссылает беспомощную брошенную жену. Он и не подозревает, что разбудил ту, кто уже однажды потеряла все. Лавка тетки Мелинды? Отлично. Для меня это не ссылка, а еще один шанс.

Глава 2

Воздух в главном зале общественных порталов пах нагретым камнем и озоном. Гигантская арка, украшенная рунами дальнего следования, беззвучно погасла за нашей спиной, оставив лишь легкое покалывание на коже. Последнее, что я видела перед прыжком, это холодное, безразличное лицо Сайруса. Он ни капли не сожалел. Он не испытывал тоски, прощаясь с нами. С таким взглядом можно было провожать старую мебель на свалку. Кажется, именно мебелью я для него и была все эти годы…

Здесь, на другой стороне, было тихо, пусто, и до жути холодно. По крайней мере холоднее, чем в столице, где царила сухая золотая осень.

Пол из черно-белого мрамора гулко отзывался на каждый наш шаг, подчеркивая гнетущую тишину. Ряды пустых деревянных скамеек тянулись под сводами высокого потолка, напоминая безлюдный вокзал в самом захолустном городе, куда поезда заходят раз в неделю. Мы с Бель были единственными живыми душами в этом зале, если не считать…

— Леди Алисия? Миледи Изабель?

Из тени у колонны вышел невысокий, сухопарый мужчина лет шестидесяти. Его седые волосы были зачесаны редкими прядками для маскировки залысин, а маленькие, бегающие глазки быстро оценили нас и наш относительно скромный багаж. Несмотря на провинциальную глушь, на нем был дорогой, хоть и слегка поношенный, шерстяной костюм. И пахло от мужчины дорогим парфюмом.

— Я, гм, Стефан Грей, — представился он, слегка картавя. — Поверенный в делах лорда Ардена в Горном княжестве. Имею честь сопроводить вас до… нового места жительства.

Взгляд мужчины скользнул по нашим лицам оценивая реакцию. Я молча кивнула, сжимая руку Бель. Она вся застыла, вцепившись в ручку своего дорожного сундука, ее глаза были широко раскрыты от шока и пережитого унижения. Еще вчера она выбирала платья для столичных балов, а сегодня ее встречал один-единственный клерк в пустом зале на краю света.

— Портал обратно будет через месяц, если что понадобится в столице, — почти шепотом добавил господин Грей. — Экипаж ждет. Если позволите… ваш багаж?

Он сделал шаг к нашему самому большому сундуку, но тут же схватился за поясницу, и на его лице появилась гримаса искренней боли.

— Ах, простите, старая травма… Спина… Врачи запрещают поднимать тяжести.

Я сдержала вздох. Конечно. Больная спина.

Мне уже казалось, что все, кто связан с моим мужем, подлые обманщики. И этот господин Грей не внушал мне доверия.

— Мы справимся сами, — холодно проговорила я, подхватывая сундук за длинную ручку. — Здесь есть колесики.

Чемодан скрипел от тяжести и был очень неповоротливым. Катить его было откровенно тяжело. Бель, все еще в ступоре, машинально повторила за мной и потянула свой.

Было тяжело, но унижаться и упрашивать этого человека я не собиралась.

Наемный экипаж оказался старым и небольшим. Лошадь лениво переступала с ноги на ногу, выпуская клубы пара на морозном воздухе. Извозчик забрал наши сундуки и, кряхтя, кое-как разместил их. Мы с Бель втиснулись внутрь, устроив сумки на коленях. Господин Грей сел на облучке рядом с возницей, что было, несомненно, удобнее, чем наша теснота.

Экипаж тронулся и я уставилась в окно, разглядывая городок, в который нас занесло.

Я ожидала унылой, грязной деревни, затерянной среди скал. Но городок, в который мы прибыли, оказался уютным. Невысокие, крепкие каменные дома с островерхими черепичными крышами выстроились вдоль мощеных булыжником улиц. Фонари уже зажглись, отбрасывая теплые круги света на припорошенный первым снегом темный камень. Повсюду царила идеальная чистота. И… тишина. Не мертвая, а спокойная, умиротворяющая. Горное княжество было далеко от столицы, и здесь уже настал глубокий вечер, переходящий в ночь.

Холодный воздух оказался свежим и пьяняще чистым, без привычной примеси из миллионов запахов, как в столице.

Повсюду лежал снег. Первый, нетронутый снег. Он мягким одеялом укрыл крыши, тротуары и мостовую, скрывая под собой опавшие листья и приглушая звук копыт нашей лошади. Бель тоже уткнулась носом в стекло, и на ее лице впервые появилось что-то иное, кроме отчаяния. Что-то похожее на простое, детское любопытство.

— Как называется это место? — спросила я, обращаясь