Дочери Цветочной долины, или Бракованная жена дракона - Одария Вербенова

Часть долины и в самом деле ещё хранит признаки жизни. Через несколько метров я привожу лошадь к реке, обросшей высокой травой.

Солнечные лучи пробиваются сквозь густую листву уцелевших деревьев, создавая на земле причудливый узор из света и тени. Пока Буханка занята утолением жажды, я медленно пробираюсь по лесной тропинке, внимательно разглядывая яркие шляпки грибов, выглядывающих из-под опавших листьев.

То и дело встречаются обломки хижин, всякая утварь, раскиданная по разным местам.

Внезапно что-то мелькнуло сбоку, и я резко обернулась. Прямо передо мной, на старом пне, сидит огромный рыжий кот с густой шерстью и пронзительно-зелёными глазами. Он уставился на меня настороженным немигающим взглядом, словно оценивая, стоит ли убегать.

— Ах, какой!

Сначала я замерла, боясь пошевелиться. Но стоило мне сделать осторожный шаг вперёд, как кот испуганно подпрыгнул и с громким мяуканьем бросился прочь, ломая сухие ветки.

— Кис-кис-кис! — тихо позвала я, наблюдая, как пушистый хвост исчезает между деревьями, исчезая в зарослях мелких белых цветков.

В этот момент чуть поодаль до меня вдруг донеслись детские голоса:

— Ева, смотри, смотри! Какой котик!

— Он такой быстрый! Эй, не пугай его!

Глава 3

— Мила, не плюй на жучка! — старшая из сестёр брезгливо морщится при виде новой забавы неугомонной восьмилетки, что присела на корточки, чтобы внимательнее разглядеть ярко-оранжевое насекомое.

Я наблюдаю за этими двумя девочками уже около получаса, скрываясь в кустах. Отчего-то мне кажется, что они меня испугаются — уж больно настороженно реагируют на каждый шорох.

Из разговора сестёр я поняла, что одной из них двеннадцать, а другой восемь. У старшей, Евы, в руках кухонный ковш, в который девочки собирают ягоды. Их одежда чиста и опрятна, но видно, что давно не новая. Лица и тела худенькие, глаза наполнены странной взрослостью.

— Я просто пытаюсь его разбудить, — девочка поднимает голову вверх, глядя на возвышающуюся фигуру сестры. — Ева, он же вообще не двигается!

— Ну, и пусть себе сидит. Пошли уже, пока солнце ещё не сильно печёт. Вчерашнего запаса ягод нам точно не хватит.

— Ягоды, ягоды, ягоды, — Мила снова плюёт в несчастного жучка, который лишь беспокойно ёрзает на сочном листе густо разрастающегося по всей долине растения. — Даже этот сонный жук ест разнообразнее, чем мы! Надоели ягоды! Хочу оладий, каши с маслом, лукового супа...

Моя рука невольно потянулась к сумке, в которой у меня лежат булочки. Как бы мне появиться так, чтобы не спугнуть детей?

— Мила, ты же всё понимаешь... — Ева горестно вздыхает. — Овощных банок осталось не так много, нужно экономить. Никаких взрослых больше нет, только ты и я. А мы с тобой не умеем выращивать овощи, не умеем...

— Я слышала это кучу раз! — возмущается Мила, хмуро поглядывая то на заплёванного жучка, то на сестру.

— А вы похожи, — добавляет вдруг младшая, вызывая хмурое удивление старшей.

— Я и этот жук?

— Ага.

— Это чем же?

Я улыбаюсь в ожидании ответа девочки, как и её старшая сестра. Только Ева не улыбается, а грозно щурит глаза.

— Ты тоже не двигаешься.

— Это ты, Мила, не слушаешься меня и не хочешь отправиться помочь собрать нам ягоды!

— Нет, Ева. Это ты не хочешь пойти со мной искать нам новую семью!

— Они чужаки, Мил!

Сёстры переходят на повышенный тон.

— Ты такая большая, а ничего не понимаешь!

— Нет, это ты не понимаешь! Ты просто малявка. Я старше, и лучше знаю, как нам быть!

— Угу. Будем до конца своих дней питаться теперь ягодами вместо того, чтобы покинуть долину и найти новый дом.

— Новый дом где? Среди драконов? Смешно просто! Они уничтожили всю нашу семью, выжгли всё до тла, оставив после себя лишь траву, деревья, цветы и ненавидимые тобой ягоды!

— И нас, — закончила Мила. — Они оставили нас.

— Нас просто удачно спрятали родители в погребе.

— Пусть так. Но умирать от голода я тоже не хочу. Пусть лучше драконы опалят меня огнём, чем ещё хоть день терпеть это одиночество среди цветов и ноющей тебя!

— Что за вещи ты говоришь в свои восемь!

— Я просто хочу нормально поесть и лечь спать не в шалаше из травы и веток, а в тёплой кровати.

На этих словах младшая принимается рыдать в голос, отчего старшая фыркает и отворачивается, но я вижу, как её губы тоже задрожали от сдерживаемых слёз. Ева по всей видимости не хочет показывать собственную слабость — настоящая старшая сестра.

Я больше не могу это выносить, не могу скрыто наблюдать за ними, пока они обе стойко пытаются выжить одни среди опустевших земель Цветочной долины.

— Вы не одни! — вскакиваю из-за своего укрытия в виде кустов. — Я тоже родилась в этой долине, и могу вам помочь!

Девочки с испуганными криками бросились бежать, но Ева спотыкается о ветку, опрокинув ковш с ягодами и чуть не упав. Тогда они обе замерли и настороженно обернулись в мою сторону.

Их широко раскрытые глаза отражают страх и любопытство. Уверена, что они уже несколько часов блуждают по лесу, потому что слышу, как их животы жалобно урчат от голода, а лица уже хранят следы усталости.

Я медленно поднимаю руки, показывая, что в них нет никакого оружия. Улыбаюсь им мягко и успокаивающе.

— Не бойтесь, — говорю тихо, стараясь говорить как можно дружелюбнее. — Я не причиню вам вреда. Я, как и вы, дочь Цветочной долины. У меня есть угощение для вас...

Чуть дрожащими руками извлекаю из своей сумки мешочек с булочками. Аромат свежей выпечки мгновенно наполнил пространство вокруг, заставляя голодные животики девочек заурчать ещё громче.

— Вот, возьмите, — я осторожно положила ароматный мешочек на ближайший пень. — Я сама их испекла вчерашним днём.

Девочки переглянулись. Страх борется в них с голодом. Наконец, младшая, не выдержав, сделала маленький шажок вперёд. Старшая сестра последовала за ней, но продолжает настороженно наблюдать за мной.

— Меня зовут Агата Муромская, — представляюсь им своей девичьей фамилией, отступая на пару шагов назад, чтобы не пугать. — А как зовут вас?

Постепенно, благодаря теплоте голоса и аппетитному запаху выпечки, напряжение между нами начинает таять, словно утренняя роса под лучами солнца.

— Я Ева, а это моя сестра,