Расписание моей судьбы - Этта Гут

Нет, можно было бы окончательно перебраться в сельскую местность. Вернуться в родовое поместье Шанталь-л’Ати, к матери и поближе к дочерям, тем самым объединив место жительства и мастерскую. Но решимости на такое не было совсем: казалось, что тогда одиночество, которое теперь виделось проблемой хоть и затянувшейся, но все-таки временной, захватит и поглотит, а творческий настрой окончательно ухнет из романтически-нуарного настроения в депрессивно-мрачное.

Так что приходилось вставать ни свет ни заря, слыша в отдалении низкие гудки заводских сирен, созывавших к началу смены рабочий люд, и ездить, тратя на дорогу по несколько часов в день. Впрочем, свой паромобиль Ноэль любила, про себя считая его чуть ли не живым существом. Разговаривала с ним, холила и заботилась. По этой же причине и стоял он не у дома на улице, а в просторном гараже паромобильной мастерской, где ему всегда обеспечивали особый уход. Ее владелец Киран Диггори был человеком столь же сильно и преданно влюбленным в паромобили и вообще в технику, работавшую на пару, как Ноэль в свои художественные магические кубы. Да и колдовал он над ней так же творчески и любовно: смазывал, отлаживал, полировал.

Не раз доводилось наблюдать, как его крупные руки — совсем не аристократичные, необратимо, кажется, навсегда перепачканные в масле и саже, да еще и покрытые множественными ссадинами и ожогами, бережно касаются той или иной детали, того или иного агрегата. Да и паровой котел, прошедший плановую отладку у Кирана, даже тональность звучания менял — не принимался периодически кашлять и пыхтеть, словно задыхаясь, а мурлыкал ровно, удовлетворенно вздыхал и выстукивал что-то ритмично-радостное. Ноэль подобную преданность делу и подобное мастерство ценила, еще и поэтому став постоянным клиентом этого неуклюжего из-за невесть когда приобретенной хромоты и всегда немногословного мужчины, так удачно открывшего по соседству свою мастерскую.

— Доброе утро, господин Диггори! — поздоровалась Ноэль и улыбнулась с неизменной вежливостью и приязнью.

— Вы сегодня что-то уж совсем рано, госпожа Монфер-л’Ари. Дела?

— Встреча, — подтвердила Ноэль. — Новый заказчик, который желает не просто получить результат, но и лично наблюдать за процессом создания живой картины по его идее. Надо подготовиться к его приезду, а то у меня в мастерской, скажем так, сильный творческий беспорядок!

Киран улыбнулся, оглянувшись к себе за спину — на кучу, в которую были свалены какие-то запчасти пополам с откровенным железным ломом, а после подумал и качнул головой:

— Я бы не смог работать, если бы кто-то стоял у меня над душой. Ну, разве что кто-то очень близкий, приятный мне.

— То же самое! Как я вас понимаю! — Ноэль даже всплеснула руками. — Но делать нечего. Желание заказчика — закон.

— Вы с вашим талантом и известностью уж и сами могли бы диктовать эти самые законы.

— Характера, наверно, не хватает…

Киран рассмеялся, показывая крепкие белые зубы и ямочку на щеке, совершенно неожиданную на его грубом, угловатом лице. Ноэль же вздохнула, закинула на пассажирское сиденье паромобиля ридикюль, а после, приняв галантно протянутую Кираном руку, поднялась по откидным ступеням и заняла водительское место.

Глава 3

Ключ-камень — сердце паромобиля, источник его сил — привычно скользнул в предназначенное для него гнездо. Двигатель вздохнул, будто просыпаясь, а после заработал ровно и сильно, заволакивая ангар клубами белоснежного пара.

— Счастливого пути, госпожа Монфер-л’Ари! Осторожнее на дороге. Из-за смога видимость очень плохая, — напутствовал Киран и, хлопнув ладонью по капоту, отступил в сторону.

Ноэль махнула рукой в ответ. Надев защитные очки и подвязав под подбородком ленты, удерживавшие при движении шляпку, она отжала стояночный тормоз и неторопливо выкатилась из ворот. Путь был действительно неблизким. Но это и к лучшему — как раз получится обдумать линию поведения на предстоящей встрече.

Новым клиентом, о котором Ноэль и сообщила Кирану Диггори, был магик из довольно известной столичной семьи Соммерет-л’Иго, лишь недавно, примерно с год назад, прибывший в их город. Ноксфорд не был так велик и развит, как столица, но и захолустьем его бы никто не назвал. Более того, он по праву считался культурным и научным центром страны. Из-за университета, в котором работала единственная близкая подруга Ноэль София — между прочим, ученая дама с мировым именем! И из-за мастерской самой Ноэль, чья известность тоже была достаточно широкой. По крайней мере, магические кубы с ее живыми картинами были представлены в экспозициях всех более или менее крупных музеев и неизменно становились центром частных коллекций, которые могли позволить себе лишь очень богатые люди или магики.

Аарон Соммерет-л’Иго принадлежал к числу последних. Ноэль познакомилась с ним некоторое время назад на открытии собственной выставки в столице. Там было весьма многолюдно, но господин Соммерет-л’Иго — Аарон, как он сразу попросил себя называть, — проявил к творчеству Ноэль столь искренний интерес, что запомнился и вообще произвел самое хорошее впечатление. И вот теперь, перебравшись в Ноксфорд, он завел разговор о создании живой картины уже для себя лично…

Каким именно будет заказ? Что захочет видеть внутри куба этот утонченный столичный аристократ, известный своей любовью к гоночным паромобилям и дуэлям? До Ноэль долетали слухи, что из столицы Аарону пришлось уехать как раз из-за поединка, который закончился смертью второго участника этой смертельной игры. Дамы, обсуждавшие нового в городе и столь блистательного кавалера, говорили, что господин Соммерет-л’Иго стоял за правое дело и его противник понес заслуженное наказание за свое совсем не достойное истинного джентльмена поведение. Но при этом погибший оказался сыном какого-то более чем влиятельного лица, которое, естественно, задействовало властные рычаги, чтобы отомстить убийце, даже если тот и был целиком в своем праве. Все эти рассказы невольно… возбуждали. Поступок Аарона был проявлением истинно мужского характера, мужской силы, к которой Ноэль так влекло!

Фонари гасли один за другим, а после и вовсе кончились — центральные городские кварталы, где они были