Расписание моей судьбы - Этта Гут

установлены повсеместно, остались позади. Теперь по сторонам от мостовой потянулись сплошной стеной фабричные заборы. При этом отражавшийся от них звук, ранее прерывистый из-за чередования домов и бульваров, изменился, став ровным и насыщенным. И одновременно будто бы удвоился. Ноэль обернулась — и точно, сзади, лишь немного отставая, за ней следовал еще один паромобиль. Почему-то это показалось неприятным, даже пугающим. Решив пропустить чужака, чтобы тот не маячил за спиной и не давил на психику, Ноэль прижалась к тротуару, сбрасывая скорость. Двигавшийся сзади паромобиль тут же ускорился, будто того и ждал. Но это как раз успокоило — было логично предположить, что по меркам второго водителя Ноэль просто ехала слишком медленно, вот тот и дышал ей в спину, не рискуя обгонять в условиях плохой видимости, а как только появилась такая возможность, вырвался вперед. Куда он свернул после, увидеть не удалось, да это было и не важно.

За городом стало просторнее и как-то даже светлее. И потому, что утро медленно, будто бы неохотно, но все же вступало в свои права; и потому, что смог остался позади, разогнанный ветром, которому здесь, среди полей и перелесков, не приходилось путаться и петлять, цепляясь за крыши и трубы. И даже тот самый дирижабль на паровом приводе, замеченный Ноэль с крыльца дома и направлявшийся, как выяснилось, в ту же сторону, что и она сама, теперь выглядел не старым мрачным китом в темных глубинах облачного океана, а игривым дельфином в аквамариновых южных водах. Плыл, застилая небо за собой вдруг оказавшимися не серыми, а белоснежными клубами пара, и был так хорош, что так бы и сидела, любуясь стремительными обводами гондолы, явно сделанной на заказ в хорошей мастерской, и идеальной формы баллоном над ней.

Интересно, куму принадлежит эта красота? Что-то раньше Ноэль такого дирижабля над своим городом не видела ни разу, хоть паролетостроением и вообще паротехникой была искренне увлечена.

Стало прохладно, и пришлось, как и всегда, остановиться на обочине, чтобы утеплиться: здесь, вне нагретых человеческой и магической активностью городских стен и мостовых, без укрытия вонючего, влажного, но теплого смога, было много холоднее. Уже давно усвоившая это Ноэль всегда держала в багажном отделении теплое пальто, толстые перчатки на меху и широкий шарф. Большинство магиков использовало собственный дар, чтобы согревать себя, но Ноэль делать это не хотела: зачем растрачиваться, если можно просто одеться?

Глава 4

Теперь стало много комфортнее, и появилась возможность думать не только об отваливающемся от встречного ветра носе и теряющих чувствительность пальцах, но и о предстоящем дне. Первым делом надо будет создать картину с китом, плывущим в небе над городом. Ноэль просто-таки видела то, как эта огромная, живая, совершенно неуместная, а потому неожиданная и впечатляющая махина будет неторопливо появляться из тумана, обтекая башню городской ратуши! Появляться, шокируя и вызывая невольный восторженный выдох у потенциального зрителя, а после вновь исчезать… Так что да — сначала это. Хотя бы в первом приближении, на уровне чернового наброска, который можно будет поместить в куб, чтобы доработать позднее. А вот после этого уж и уборкой можно заняться — покидать за дверь кладовой то, что загромождает студию совсем уж неприлично, но точно пригодится для кое-каких экспериментов, а полный хлам выкинуть …

Но планы эти рухнули: когда паромобиль Ноэль выбрался из-под низко нависающих над дорогой и густо заплетенных вечнозеленым плющом ветвей деревьев на широкую поляну, в центре которой и стояло здание мастерской, стало ясно, что гость уже здесь. И прибыл он на том самом дирижабле, что отшвартовался от причальной мачты на Центральном вокзале, когда Ноэль вышла из дверей дома.

Возле мастерской мачта тоже стояла — пришлось возвести после того, как Ноэль в ее творческом уединении пожелал навестить не кто-нибудь, а сам Канцлер, так что проблем с причаливанием не возникло. И все же мысль, что кто-то посторонний появился здесь раньше самой Ноэль, оказалась неприятной. И даже не потому, что так и не удалось убраться, а потому… Потому что! Слишком уж интимным, личным был процесс творчества! Неудивительно, что и место, где рождались произведения Ноэль, обрело для нее особое значение.

Впрочем, гость проявил тактичность и начал спускаться вниз только в тот момент, когда паромобиль хозяйки мастерской остановился, выдохнув вверх последний клуб пара. Ноэль это оценила: Аарон будто нарочно продемонстрировал, что, хоть и прибыл непозволительно рано, чужой территории даже подметкой ботинка не касался. Да и все-таки ступив на землю, первым делом посчитал нужным объясниться:

— Простите. Плохо спал сегодня. Нервничал перед встречей. Все думал: как она пройдет?

— Я планировала начать с уборки, — с улыбкой склоняя голову, сообщила Ноэль.

— Творческий беспорядок?

— Бедлам, который не воспримет как полный кошмар разве только откровенно ленивый и, главное, холостой мужчина.

— Я вполне подхожу под эту категорию, — рассмеялся Аарон. — Свои обязанности перед магическим сообществом выполнил, наследников наплодил, после чего недавно был отпущен… на волю, и теперь могу позволить себе что-то… для души.

Все это прозвучало как-то, что ли, многозначительно. С подтекстом. Аарон… намекает? Испытав неожиданно острое смущение, Ноэль отперла магический замок на двери мастерской и приглашающе взмахнула рукой. Бедлам — бедламом, но не держать же гостя за порогом. Тем более что на улице действительно было свежо. Да и в помещении, если честно, тоже. Ноэль никогда не оставляла систему отопления работающей, но зато устроила так, что ключ-камень, который давал силу двигателю паромобиля, запускал и ее — достаточно было вставить этот кусочек кристаллизованной магии в соответствующее гнездо на входе в мастерскую.

Контакт приятно щелкнул, и Ноэль с удовлетворением услышала, как внизу, в подвале, где и располагалась топочная, засопело, просыпаясь, сердце дома — большой паровой котел.

— Скоро нам станет тепло, — сообщила она Аарону и вновь смутилась, когда тот, сверкнув улыбкой, согласился, будто бы даже что-то пообещав:

— Надеюсь, что так.

В голову вдруг ударило: а что, если Аарон Соммерет-л’Иго и есть автор тех самых анонимных посланий, которые Ноэль раз за