Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

с такими развилками? Нет, двух возвращений подряд точно ни у кого еще не было. Но… покопаться в семейных архивах все равно будет не лишним. И поговорить с папой. Время у меня еще есть – все судьбоносные решения я пока отложила.

Определившись наконец, я резко повернула – теперь у меня была вполне четкая цель. Конечно, можно было забежать в свою квартиру, переодеться, оставить бумаги, но хотелось действовать немедленно, хоть что-то делать.

Родители жили в небольшом пригороде, три часа на дилижансе или полтора – по воздуху. Стоит поторопиться к аэровокзалу, чтобы успеть на утренний рейс.

Архивы в моей семье всегда хранили очень тщательно. И детей обязательно приучали не только внимательно следить за текущими новостями, но и запоминать их, порой заучивая наизусть. Где открыли новую шахту, какая торговая компания принесла самую большую прибыль, кто победил на больших скачках…

Эту традицию ввел мой далекий пра-пра-прадед Матеуш Морриш. Пожалуй, до меня у него был самый большой срок возвращения. Будучи еще совсем ребенком, он однажды на спор забрался на высокую стену, упал с нее и сломал позвоночник. Медикусы спасли ему жизнь, но вот на ноги он так и не встал. В те времена еще не было даже удобных колесных кресел для увечных, и большую часть времени он проводил в постели. Много лет. Всю жизнь. Иных развлечений, кроме чтения книг и газет, у Матеуша не было. А нерадивая сиделка иногда, оставив ему газету, уходила надолго, так что он перечитывал и перечитывал одни и те же заметки по кругу. От скуки завел тетрадь, где вел хроники событий в мире, и перечитывал и ее тоже.

К старости в его голове помещалось, пожалуй, больше фактов и событий, чем у любого ученого.

А потом в доме случился пожар – и деда Матеуша не успели вынести. Он погиб раньше своего срока – и вернулся.

Причем не к началу пожара – калека, прикованный к постели, все равно не смог бы предотвратить беду. Он вернулся в собственное детство – в тот день, когда забрался на стену. И отказался от спора.

И прожил целую вторую жизнь – на этот раз длинную и увлекательную. И пожара на сей раз так и не случилось, потому что семья жила уже в совсем другом доме. А еще именно благодаря Матеушу наша семья стала одной из самых богатых и влиятельных в стране. Он точно знал, на что делать ставки. В какие компании вкладываться. От чего подстраховаться. Какую беду и как предотвратить. С кем стоит дружить, а от кого держаться подальше. Какой неоценимый совет дать сильным мира сего…

Задумавшись, я едва замечала, где иду. И почти налетела на незнакомца, вышедшего из-за угла.

– Простите! – ситуация вышла ужасно неловкая: я едва не уткнулась носом мужчине в подбородок. Извинившись, попыталась тут же, не глядя, обогнуть его.

Однако незнакомец, кажется, тоже не отличался особой вежливостью.

– Куда так торопишься, красавица? – он белозубо улыбнулся, и не думая уступать мне дорогу. – Сбежала с лекций на свидание?

Я фыркнула, невольно поднимая глаза. Да, в университете меня тоже до сих пор постоянно принимают за студентку – и это порождает массу неловких и неприятных ситуаций.

Мужчина был высоким. Я вообще-то тоже совсем не маленькая для женщины, но он возвышался надо мной как минимум на полголовы. Светло-русый, загорелый, с крепкими широкими плечами, в кожаном жилете поверх рубашки с закатанными до локтей рукавами. На голове сдвинутые на макушку гогглы – похоже, артефактные. Ворот рубашки небрежно распахнут, а шейный платок попросту отсутствует.

Я скользнула взглядом в ту сторону, откуда он появился – ну разумеется. Квартал мастеров. Один их этих рукодельников, собирающих кустарные артефакты из чего попало без всякой научной базы, да еще механизмы, якобы способные вообще заменить магию. Даже почудилось, что от мужчины чуточку тянет машинным маслом.

– Позвольте пройти, – холодно откликнулась я.

– Какая строгая пичужка, – как-то тепло усмехнулся он.

Вздрогнув, я подняла взгляд – и встретилась с ним взглядами.

У него разные глаза. Один зеленый, другой – желто-карий.

И я знаю эти глаза.

Просто когда я видела его, он был старше. И раньше я не догадывалась, откуда взялся этот человек.

Надо же… а я-то так гордилась собой. Гений поколения, удивительное открытие… каких только восхвалений я не слышала в свой адрес в первой жизни.

А оказывается, мое открытие почти смог повторить какой-то самоучка из квартала мастеров.

Вот кто создал “паутину” во второй раз.

Глава вторая

Наверное, этот тип вслед за Мареком счел меня сумасшедшей или кем-то вроде того. Не каждый день тебя разглядывают с таким сложным выражением лица, а потом едва ли не сбегают, не удосужившись даже вежливо попрощаться.

Впрочем, все равно. С этим кэром я уж точно не намерена поддерживать светских отношений. Да и каких бы то ни было. В первой жизни я о нем ничего не слышала, а во второй – видела лишь однажды мельком. Просто разные глаза – это то, что сложно забыть. И я знала о нем лишь то, что Дорин Сабо руководил тем самым проектом.

И да, в те будущие времена он выглядел куда приличнее – даже вполне можно было принять за достойного человека. Сейчас мастер в нем безошибочно опознается с первого взгляда – по загару, небрежной одежде, множеству явно несертифицированных артефактов. И по этому уж слишком вольному поведению, разумеется. Вся эта публика едва ли что-то слышала о приличиях и манерах.

Значит, в этот раз о нем снова никто ничего не услышит. Потому что я больше не собираюсь бросать свою работу… и предоставлять возможность делать ее необразованным дилетантам. Надо только найти способ не позволить никому использовать мои наработки во зло.

А Дорин Сабо останется просто никому не известным мастером. Одним из тысяч.

На рейс я из-за этого столкновения едва не опоздала – примчалась к вокзалу в последний момент, на ходу отсчитывая монеты за билет, а на посадочную площадку взбежала, перепрыгивая через ступеньки. Черепаха, сложив крылья, меланхолично что-то жевала. Приставную лесенку для пассажиров уже собирались убирать от панциря.

– Позвольте! – я чуть не снесла служку и так решительно вскочила на первую ступеньку, что колеса под лестницей слегка поехали. Парнишка поспешил поддержать трап.

Надо же, как я успела снова отвыкнуть от этого допотопного транспорта. Поверхность панциря сложно назвать ровной, и каблуки сапожек то