Бывшие. Мы встретимся вновь - Марьяна Громова

— Движение — жизнь. Знаешь, как мой батя, твой дед, говорил? Сядешь на ноги, попробуй еще подняться, а если сляжешь — всё, считай, помер. Так что я еще повоюю. Может, удасться на внучков посмотреть!

Этот туда же... Помню, как мать вечно внуками этими донимала! Как ни позвонит, так вечно тему в эту сторону сворачивает.

Жарю рыбу. Варю макароны. Накрываю нехитрый стол.

Отец уже давно в ожидании посматривает в сторону бутылки с коньяком. Нет, алкоголиком он не был никогда, но бывало, что с работы в хорошем подпитии приходил. Помню, как мать его ругала, но так, без злобы, с умилением каким-то. Как обязательно усаживала за стол на кухне и заставляла поесть. И он уплетал жареную картошку...

Да, Громов, о тебе некому так позаботиться, когда с корпоративов еле живой приползаешь...

— Наливай! — командует старик, заметно оживляясь. — Такой повод сегодня. Лидочке было бы... семьдесят пять было бы! Еще молодая совсем!

— Отец, ну, какой "наливай"? Позавчера у тебя давление шпарило за 200! Тебе вон — валерьянку пить надо, а ты все о коньяке думаешь!

— Да ты че? Да я, может, в последний раз в жизни! Да за Лидочкин день рождения не выпить? Наливай, я сказал!

Наливаю. Себе полную. Ему на донышко.

Смотрит с укоризной, но не возражает.

Не чокаясь, выпиваем. Закусываем. Молчим.

Меня немного отпускает. Даже как-то по-другому видится вся окружающая действительность.

Посматриваю на отца.

Нет, ну, в принципе, можно его и забрать.

Свою квартиру сдать. А самому снять двушку где-нибудь поближе к работе. Чтобы у каждого из нас была собственная комната. Нанять ему сиделку на день. А ночью сам присматривать буду.

От этой мысли прямо облегчение какое-то наступает. Потому что в интернат как-то неправильно... мать бы мне этого не простила!

Наливаю себе вторую.

— Тимка, — начинает отец, выразительно переводя взгляд с бутылки на свою рюмку. — Начисляй! У меня есть тост.

Со вздохом "начисляю". С батей спорить бесполезно.

— Выпить хочу за то, чтобы ты, наконец, понял, для чего жизнь человеку дадена.

— И для чего же? — смеюсь я.

— А чтобы не прожигать ее бессмысленно. А ты прожигаешь...

Ага, вот с тобой здесь и прожигаю! А там... Там, в Москве, сейчас такие дела без меня делаются! Вон Макс целый день написывает! И надо поскорее что-то решать... А я всё никак не могу!

И ещё теперь Алинка перед глазами всё время.

Красивая. Зараза такая.

Чего она ко мне прицепилась?

Нет, конечно, она не виновата. Это я почему-то прицепился к ней... Так и стоит перед глазами. В фартучке этом нелепом, в платьице, с косой, лежащей на плече. Интересно, если косу развязать, какой длины будут её волосы?

Встряхиваюсь, пытаясь избавиться от дурацких мыслей. Но они, как рой ос, снова слетаются на мёд. И я зачем-то фантазирую о том, как трогаю эти волосы, как сжимаю в кулаке эту тяжёлую косу, пока она стоит в догги, а я на коленях сзади...

Возбуждение обрушивается горячей волной, больно ударяя в пах. Становится жарко до головокружения.

Алинка — зараза такая... Или Алинка тут не при чем, а просто у меня давно не было секса?

От этой мысли я реально испытываю облегчение!

А ведь чего проще? Можно же просто позвонить Стасу — местному моему корешу, который заезжал пару раз недавно и всячески соблазнял на совместное времяпрепровождение... Самое время, между прочим!

— Отец, я сгоняю к Стасяну, пообщаюсь с ним. Он давно звал.

— Куда сгоняю? За руль в нетрезвом виде собрался? У нас менты по ночам всех подряд останавливают. Без прав останешься...

Собираюсь под его ворчание. Хрен знает, зачем.

Да и его надолго нельзя оставлять одного.

Но сегодня вроде ему лучше. А я просто не могу сидеть здесь!

И сажусь за руль. И еду... И ментов никаких по пути не встречается.

Да только чудесным образом вдруг оказываюсь вообще на другом конце города от того места, где живет Стас. И только подъехав и припарковавшись у подъезда, понимаю, что именно сюда провожал Алинку семь лет назад!

Я вообще просто понять не могу, как такое со мной случилось! Но я сижу в машине под её окном и чего-то жду! Такого бреда даже в страшном сне не придумать, но это есть! И это происходит со мной сейчас!

Сижу. Курю в открытое окно.

И такое совпадение, конечно, вообще, невероятно, но... Буквально через пару минут слышу стук каблучков по асфальту. И готов руку дать на отсечение, что это Алинка!

Одна. Входит во двор из тёмной подворотни. В том же самом платье, что я видел днем. Только вместо кроссовок на ногах что-то на каблучках — в темноте не разглядеть.

Как ревнивый муж, смотрю на часы. Полночь! А она шляется где-то! А ребёнок с кем? И как ей такое муж позволяет? Я бы не позволил.

Вдруг из подворотни следом за ней выруливает какой-то мужик.

— Алина! Стой! Ну, прости меня, идиота! Я не хотел! — орёт на весь двор.

Хрен знает, зачем я выхожу из машины ему навстречу! Но... Выхожу. И решительно шагаю к ней...

3 глава

— Тимур? — моё имя в ее исполнении звучит примерно так же удивленно, как и днём, но только сейчас я буквально в каждом звуке Алинкиного голоса слышу облегчение. И даже, кажется, радость. И это вдруг... приятно! Это вдруг заставляет меня почувствовать себя героем, мужчиной, защитником, хоть меня никто и не просил ни геройствовать, ни защищать.

— Рада меня видеть снова? — бесцеремонно засовываю её к себе за спину, оказываясь лицом к лицу с мужиком.

— А ты кто такой? — бычится он. — Какого х. ра лезешь не в свое дело?

От него разит спиртным и сигаретным дымом. И он не слишком молод, а для Алинки так совсем даже стар.

— Ну, допустим, муж, — усмехаюсь я, слыша, как Алинка хмыкает за спиной.

— Да, нет, мужик, — ржёт он, разводя руками. — Муж — это я! А ты по-любому либо любовник, либо так, залётный трахарь. Наша Алиночка ещё та шлюшка. Ты в курсе?

И нет, я вовсе не уверен в том, что он не прав. Откуда мне знать, чем Алинка занималась здесь все эти годы? И да, я и сам считаю, что это — не мое дело, но...

Просто со мной происходит что-то на уровне инстинктов! Я не задумываюсь о том, что мужика надо наказать! Но меня словно кипятком обваривает яростью. Она затапливает мозг горячей лавой! И