Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1 - Наталья Шевцова

И карате занимаюсь, и йогой. Поэтому никакая я не жирная, а мускулистая! И растяжка у меня такая, что я любой стройной и изящной селедке фору дам даже в том случае, если она всю жизнь профессионально занимается гимнастикой! На шпагат какой хочешь сяду, ногу, как угодно, высоко задеру! А гнусь я так, что не только мостик из положения стоя изображу, но и даже фляк[1] без проблем сделаю!

И грудь у меня красивая! А не вымя! Да, пятого размера! Но подтянутая и упругая, хотя мне уже не восемнадцать, а тридцать четыре! И потому не понимаю, каким боком это моя проблема, что этому сволочу, видите ли, всегда нравились прыщики!

Вот такая оказалась любовь…

Все пять лет нашего брака мой «во всех отношениях идеальный, любящий» муж, как он сам выразился, считал дни до того момента, когда он сможет избавиться от меня и забрать то, ради чего, он так долго и так самоотверженно «жертвовал» собой.

Вот такой вот бедняжечка! Чтоб ему пусто было!

Но всё же я осталась жить. В отличие от Лизы.

И, несмотря на старания любителя селедок и прыщей, осталась на свободе.

И все мои деньги тоже остались при мне. И мой бизнес тоже остался мне. И не только мой, но и Лизина половина компании, согласно её завещанию, тоже досталась мне.

И мне бы радоваться…

Всё ведь закончилось хорошо. Даже справедливость и та восторжествовала: убийца и лжец осужден и долгие годы проведет в тюрьме.

Да, справедливость, восторжествовала, но она не вернула мне Лизу и веру в любовь. Не избавила меня от страшного осознания того, что я прожила пять лет с чудовищем и даже не подозревала об этом. Не подарила мне смысл жизни…

Не будь я сиротой, думаю, смерть Лизы и предательство Кости не подкосили бы меня с такой силой. Но так уж вышло, что мои родители погибли, когда я была совсем маленькой. Поэтому после смерти бабушки, моими самыми родными и близкими людьми стали Лиза и Костя.

И когда я потеряла и их тоже, у меня не осталось никого на всём белом свете.

Казалось бы, не велика потеря! Подруга — предательница и муж — убийца и лжец. Это вообще не потеря, а так… балласт! От которого мне повезло избавиться.

Но я не чувствовала себя везучей. Я чувствовала себя… опустошенной.

И ощущение пустоты внутри меня с каждым днем только усиливалось, превращаясь в бездонную черную дыру, которая вытягивала из меня не только силы, но и жизнь.

Я больше не могла никому верить. Ни женщинам, ни, тем более, мужчинам. Каждый человек, проявлявший ко мне внимание или заботу, тут же вызывал подозрение. Любая улыбка, даже самая искренняя, казалась мне маской, за которой скрываются хитрость и расчет. Комплименты, которые раньше вызывали смущенную улыбку и поднимали настроение, теперь воспринимались как откровенная ложь, сказанная лишь для того, чтобы притупить мою бдительность.

Страх быть снова обманутой и преданной управлял мной, формируя каждое мое действие и каждую мою мысль. Опасаясь того, что моё хорошее отношение, искренность и сердечность вновь могут быть использованы против меня, я перестала доверять даже тем, кто был рядом со мной долгое время. Я перестала делиться с окружающими своими мыслями и чувствами, поскольку откровения делали меня уязвимой. А я не хотела вновь оказаться уязвимой. Я замкнулась в себе, отгородившись от окружающего мира плотной стеной безразличия и холодности. Это был мой способ защиты, мой способ выживания.

Мои эмоции стали словно замороженными: я просто перестала что-либо чувствовать.

Всё, что когда-то приносило мне радость, удовлетворение или удовольствие, стало казаться пустым и лишённым смысла. Я не понимала ради чего жить. Я искала смысл в жизни и не находила. Утренние подъемы стали пыткой — мне приходилось подолгу, порой по несколько часов к ряду, уговаривать себя подняться с постели.

Я говорила себе, что веду себя неадекватно. Что тысячам людей гораздо хуже, чем мне. Что у меня нет причин для депрессии! Что всё моё осталось при мне! Руки, ноги целы. Я здорова! По крайней мере, физически.

Я убеждала себя, что у меня всё хорошо! Но… вставать с постели всё равно не хотелось.

Я просто не понимала, чего ради…

В любовь я больше не верила. От слова «совсем». Люди меня раздражали. Причем все без исключения.

Ради того, чтобы заработать ещё денег? Зачем? Мне и так достаточно.

Ради того, чтобы без меня не развалили бизнес, в создание и развитие которого я вложила всю свою душу и всю себя?.. Это да… Это заставило меня подняться с постели.

Но лишь для того, чтобы… продать этот бизнес к чертовой бабушке!

Почему? Потому что он был таким же моим детищем, как и Лизы. Потому что она вложила в его создание и развитие ничуть не меньше меня. Потому что в офисе, на фабриках и в магазинах мне всё напоминало о ней...

Продажа компании стала для меня актом освобождения. Болезненным, но необходимым. Это была попытка обрести хотя бы толику душевного покоя, вот только я не учла, что…

Лишившись дела всей своей жизни и оказавшись наедине с тишиной и пустотой, я рискую окончательно погрузиться в трясину отчаяния и жалости к себе.

И риск этот имел все шансы реализоваться, если бы разбирая бумаги для того, чтобы убедиться, что после продажи компании у меня не осталось нерешенных юридических или финансовых вопросов, я не наткнулась на завещание моей бабушки, которое напомнило мне о том, что у меня есть дом в деревне.

Причем вполне пригодный для жизни.

После смерти бабушки у меня не поднялась рука его продать. И оставить его без присмотра я тоже не смогла. К счастью, деревня, в которой я выросла, была не из захудалых, и в ней жили не только старики, но и молодые семейные пары тоже. Одну из которых я и наняла, присматривать за домом, садом и огородом. И поскольку я и зарплату платила и не претендовала на то, что выращивается на моей земле — данная сделка нанятой мной паре была выгодна вдвойне.

[1] Фляк через спину (он же бланш) — переход из положения «мостика» в стойку на руках, а затем выход из неё в обратную сторону. При выполнении фляка важен сильный толчок и изгиб спины.

Глава 2

О том, что у меня есть дом в деревне я не то, чтобы забыла, просто я бывала в нем лишь два раза