Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

Гитти сообразила что к чему и тоже щербато улыбалась.

Нужно будет отправить её к целителю… Сейчас были бы золотые — хоть новые зубы, хоть нос отрастят.

— Я рассказать всем! Скажу отправилась в храм! — Закивала девушка обрадованно. — Но место кажу. Вот, — мне сунули в руку клочок бумаги.

На нём неверной рукой был выведен нужный адрес.

— Трущобы, — хмыкнул Доргат, — посмотрим.

Заглянула Маэни.

Одарила нас скупым кивком и зашла, плотно прикрыв дверь за собой.

— Одевайте плащ. Принцесса не крадётся в часовню тайком. Покажемся ранним пташкам, — скомандовала она и, словно извиняясь, подмигнула.

Доргат не выпускал женщину из вида. Словно весь его мир крутился вокруг неё. Словно она была самой яркой звездой.

Сегодня волосы Маэни были совсем неприметными. Всё светлые пряди растворились в густой копне каштанового оттенка, переливаясь в чёрный.

— Прекрасно, — я кивнула, не задаваясь вопросом, почему мне позволяют ввязаться в такую авантюру.

Как только я принесла клятву верности кронпринцу, я перестала принадлежать только себе. Я не могла поступать, как мне вздумается, но сейчас меня не остановила бы даже армия.

Но всё же…

— Краурр! — Корри высказался недовольно.

Мантикот встопорщил уши, распахнул крылья и громко зашипел, скаля острые зубы.

«Сами вы нерешительные идиоты! Вся ваша родня нерешительные жалкие кучки того самого, лапки мне целуйте, чтобы вы без меня делали, а?» — Ясно говорили его сияющие глаза. — «Собирайте ваши жалкие мозги в кучку — и вперёд, навстречу приключениям! Много болтаете, человеческие рабы!»

— Действительно, прекрасно. — Вдруг раздался спокойный голос Доргата, — И план неплохой. Но с кронпринцем вы будете объясняться сами, госпожа моя, — на его губах снова промелькнула и исчезла ухмылка.

— По какому именно поводу? — Прохладный голос с глубокими низкими нотками заставил всех присутствующих вздрогнуть.

Моя спальня превращалась в проходной двор. Удивительно, как ещё Тристан от своего «вечного» сна не восстал!

Я медленно замерла, чувствуя, что язык немеет под пристальным взглядом замершего в проеме человека.

Казалось, кронпринц и не ложился. Всё тот же наряд, больше похожий на костюмы для тренировки, без знаков различия, ни следа усталости на холодном лице с острыми скулами. Только глаза сияли ярче обычного, и волосы были небрежно схвачены в тугой хвост.

Не обращая внимания на Гитти и Доргата, Шаннер Мъярг шагнул ко мне. Его взгляд пробежался по моей фигуре от кончиков пальцев на ногах до длинного плотного камзола из мягкой гладкой ткани.

Казалось, он что-то искал. То ли проверял, не отгрызли ли мне за ночь конечности.

— Тристан в комнате? Он не проснется? — В низком голосе промелькнуло что-то похожее на… угрозу. Направленную не на меня.

Кожу защипало. Я особенно остро осознала, насколько уязвима в моей ситуации оказалась бы любая другая женщина. Дурацкие правила этикета. Идиотский гардероб. Отвратительнее правила, не позволяющие выбирать ту одежду, в которой тебе удобно и безопасно.

Я сжала зубы.

— Вы знаете, что он здесь. И, разумеется, мой муж не проснется, Ваше Высочество. У него крепкий сон, — мой голос звучал почти спокойно. Только немного, совсем немного дрожал.

«Тристан вернулся. Скажи-ка мне, как ты умудрилась от него избавиться?» — Читалось во взгляде наследника.

«Мой муж просто устал с дороги, у него всегда был крепкий сон, как у человека с полным отсутствием совести», — говорил мой взгляд.

Мы оба знали, что произошло на самом деле. Кронпринц точно подозревал, пусть и без подробностей, но снова не кинулся меня обвинять. Вместо этого наследник едва заметно кивнул — как будто каким-то своим мыслям.

— Хорошо. Выспаться после дороги — лучшее, что можно сделать перед трудным днём, — на лице Шаннера не дрогнул ни один мускул, — надеюсь, вы, как хорошая жена, не позволили вещам мужа валяться в беспорядке?

Доргат подозрительно хрюкнул.

Не обшарила ли я хорошенько вещи любимого супруга? Ну разумеется… да! И даже нашла там кое-что интересное. Настолько интересное, что возникла мысль — неведомый бог из сумрака отдал мне свою удачу, не иначе. Потому что до этой минуты более невезучего человека было сложно найти.

— Разумеется, эрс Шаннер, — я коротко кивнула, чувствуя, что на любезности больше не осталось ни сил, ни желания, — я иду за Кэсом, — сообщила, передернув плечами.

Столкнулась с чернеющим взглядом — и не отступила. Мне была наплевать на недовольство принца. Даже если он попробует запретить, остановить, отговорить — нет. Никакого благоразумия во мне не осталось. Кэс моё сердце, частичка моей души, мой брат. И за любого из нашей безумной семьи я бы не задумываясь перегрызла горло.

— Уверены, что справитесь? — Я поперхнулась заготовленными словами.

Шаннер Мъярг шагнул ближе. Он стоял напротив меня, так, что наши бедра почти соприкасались. Шеи коснулось теплое дыхание.

— Уверена, — если я сейчас немного подниму голову — наши губы соприкоснуться, мелькнула совершенно дурацкая мысль, — что не смогу иначе. И никогда себе не прощу, если останусь здесь.

— Будет сложно объяснить ваше отсутствие Тристану, если он проснется, а вас не будет, Аэри, — казалось, из пространства вокруг выкачали весь воздух.

Рука принца взметнулась — и коснулась моих волос. Прикосновение обожгло, скрутило все внутренности. Я уже хотела отшатнуться, попятиться, но в этот момент ладонь принца появилась перед моими глазами. В его пальцах был зажат сухой лепесток.

— Вот и всё, — и только его глаза не улыбались. Жесткие, внимательные, острые. Казалось, он следит за каждым моим жестом, вздохом, мыслью.

— Тристану сообщат, что я приобрела привычку молиться в часовне у моста Дагоша, — мой взгляд заледенел, — сомневаюсь, что мой муж настолько набожен, что помчится проверять.

Не слышал наш план?

Хлопок в ладоши заставил всех вздрогнуть.

— Непло-охо, — низкие нотки чужого голоса наполнились урчанием.

— Ты хорошо всё придумала, эрса Аэри, — в глазах кронпринца искрились какое-то странное, почти незнакомое чувство, — но что ты будешь делать, если мы найдём твоего брата, но он будет там не один? Если он захвачен заговорщиками и его охраняют? Что ты будешь делать, эрса Аэри, если ты станешь нашим уязвимым местам и уже тебя захотят уничтожить враги?

Его пальцы были твёрдыми, как железные прутья. Кожа — прохладной. А ногти были больше похожими на когти — короткие и заострённые на конце, они отливали матовым темным оттенком.

Пальцы держали мой подбородок крепко — не вырваться.

— Так что ты сделаешь, Аэри? — Его голос звучал у самого уха. Пугал или будоражил?

Что я сделаю? Смесь знакомой ярости и живого злого азарта накрыла меня с головой.

Удар кулаком в челюсть. Заставить противника отшатнуться. Резкий хлопок по ушам. Отшатнуться — и ногой… Нет, не между ног, так можно и