Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

Но внутри все дрожит. От страха. От осознания бездны, в которую я шагнула. И от странного, щемящего предчувствия, что эта бездна смотрит прямо на меня. И ждет.

Визуалы героини

Соколова Мария 30 лет

4. Веритас

Оставшиеся два часа на Земле растворяются в суете последних звонков. Я пишу маме короткое сообщение: «У меня все в порядке. Деньги пришли? Улетаю. Связь может быть с перебоями. Люблю». Ответ приходит мгновенно: «Пришли. Костю уже записали. Береги себя, дочка. Мы верим в тебя». Простые слова, от которых в горле встает ком. Они верят. А я едва держусь.

Затем — видеозвонок Косте. Он подключается сразу, его лицо заполняет экран планшета. Фон — уже не наша гостиная, а светлая палата в частной клинике.

— Сестренка! — его голос звонкий, полный новой, хрупкой энергии. За спиной виднеется мама, она улыбается, гладя его по плечу. — Ты уже в скафандре?

— Почти, — улыбаюсь я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. На мне пока еще мой старый свитер, но рядом лежит тот самый комплект формы. — Выглядишь бодро.

— Мне тут уже первую терапию сделали! Не больно вообще. И еда… — он делает преувеличенно восторженное лицо, и я понимаю, что он старается для меня. Чтобы я не волновалась.

— Слушайся врачей, — говорю я, и слова звучат как-то по-матерински, что странно. — И маму не доводи. Я… я буду на связи, как смогу.

— Ты там смотри, накажи всех преступников, — он пытается шутить, но в его глазах вдруг появляется та самая взрослая серьезность. — Возвращайся, ладно?

— Обязательно, — обещаю я, и это самая страшная клятва в моей жизни. — Через год.

Мы прощаемся. Он машет рукой, мама кивает, ее глаза блестят. Я отключаю связь и долго сижу, глядя в потухший экран, пытаясь запечатлеть в памяти эти лица. Они — моя точка отсчета. Мой якорь в этой безумной реальности.

Потом я переодеваюсь. Форма сидит безупречно, будто сшита по моим меркам. Ткань мягкая, но плотная, слегка прохладная на теле. Я смотрю на свое отражение в темном стекле окна. Передо мной стоит незнакомая женщина — строгая, собранная, с неумолимым выражением на бледном лице. Мария Соколова, помощник прокурора. Я пытаюсь вжиться в эту роль.

Шаттл до орбитальной станции «Мост» — это не корабль, а лифт в небо. Небольшой, тесный салон, заполненный другими контрактниками. Я нахожу свое кресло у иллюминатора, пристегиваюсь. Вибрация, тихий гул двигателей, и вот уже Земля уплывает вниз, превращаясь в сине-белый шар, такой хрупкий на вид.

Чтобы не думать о том, что я оставляю позади, я открываю служебный планшет. Первое, что я делаю — ввожу в поиск имя «Ксавьер Дар'Велл».

Информации — море. Официальные биографии, сухие сводки о выигранных процессах, которые изменили судьбы целых систем. Но меня тянет к другому — к светской хронике, к статьям, которые пытаются разгадать загадку за его ледяным фасадом.

Он — герцог. Вальдириец. На вид ему дают земных тридцать — тридцать пять: в самом расцвете сил. Но я помню из учебников по ксенологии: у вальдирийцев иной метаболизм, иная продолжительность жизни. Эти «тридцать пять» на смуглой, идеально очерченной коже могут легко означать полтора земных века. Сто пятьдесят лет опыта, власти, беспристрастных решений.

На всех фотографиях и голозаписях он — воплощение невозмутимой, почти пугающей власти. Жгучие темные волосы, коротко остриженные, оттеняют неземную, загорелую кожу. Но главное — глаза. Пронзительные, синие. Не холодные, как я ожидала, а… горящие. В них есть внутренний огонь, но это пламя ледника — ровное, не колеблющееся, способное испепелить одним взглядом. И золотые полосы. Тонкие, изящные линии, идущие по высоким скулам и чуть загибающиеся к вискам. На фотографиях они словно мерцают своим, внутренним светом, особенно когда он говорит или сосредоточен.

Статьи пестрят заголовками: «Неприступная цитадель: почему Верховный Прокурор до сих пор один?». Кадры с бесчисленных благотворительных балов, дипломатических приемов, гала-премьер. И каждый раз рядом с ним — женщины. Эффектные, безупречные, представительницы знатнейших родов Галактики. Леди с планеты синих солнц в платьях из жидкого света, баронессы-аркинши с хвостами и изящными кисточками на конце, герцогини из системы Веги, чья красота считается эталоном. Они смеются, томно опираются на его руку, смотрят на него снизу вверх, полными надежды глазами.

Но, как смакует каждый репортер, еще ни одна не смогла «легализовать отношения с Верховным Хранителем Закона». Он вежлив, безупречен, непроницаем. И абсолютно недосягаем. Для них он — вершина социальной пирамиды, завидная партия. Для меня… начальник. И потенциальная угроза всему, ради чего я здесь.

Я откладываю планшет, гляжу в иллюминатор на бесконечную черноту, усеянную звездами. Беспокойство гложет изнутри. Как я, землянка из муниципальной конторы, смогу работать рядом с таким мужчиной? Не подведу ли я его на первом же дне? Не станет ли моя человеческая, земная «недостаточность» причиной его гнева?

Мои мысли прерывает тихий голос рядом:

— Простите, это место свободно?

Я оборачиваюсь. Рядом стоит девушка, чуть моложе меня, с рыжими веснушками и большими, немного испуганными карими глазами. Она держит такой же, как у меня, сундучок с вещами.

— Да, конечно, — киваю я, отодвигаясь.

— Спасибо, — она пристраивается рядом, с облегчением выдыхая. — Я Ксюша. Меня… в отдел делопроизводства взяли. На флагман «Веритас».

Ее неуверенность такая знакомая, такая человеческая, что часть моего напряжения уходит.

— Мария, — представляюсь я. — Помощник прокурора.

Ее глаза округляются.

— Ой. То есть вы… прямо при нем? При Дар'Велле?

— Так вышло, — сухо констатирую я, но потом смягчаюсь. Видеть в ее глазах тот же трепет, что и у Кати, не хочется. — Я тоже в шоке, если честно.

Ксюша понимающе кивает. Вскоре к нам присоединяется еще одна девушка — Света, стройная блондинка с умным, оценивающим взглядом. Ее назначили секретарем к одному из заместителей герцога.

Мы быстро находим общий язык. Мы все — землянки, все впервые в таком серьезном космосе, все немного оглушены происходящим. Наш тихий разговор о Земле, о страхах, о нелепых надеждах становится маленьким островком спокойствия в этом ледяном потоке неизвестности.

Через шесть часов полета шаттл мягко стыкуется. Объявление гласит: Конечная остановка для контрактников флотилии «Веритас»».

Когда шлюз открывается, мне кажется, я попадаю не на станцию, а в сердце сияющего города. Нет, не города — целой цивилизации, заключенной в титановую сферу. «Веритас» огромен, это целая станция.

Под ногами не пол, а прозрачный настил, под которым на многих уровнях кипит жизнь: движутся