Бывший. Верни моё сердце - Валери Овчинникова

меня взгляд, но спорить не стала. Она знала, что я делаю работу хорошо. И знала, что бесплатную истерику из меня не вытянуть.

— Папки готовы?

— На столе в переговорной. Распечатки по программам, смета, список детей на льготные места, отчет по прошлому кварталу. Презентацию проверила в семь утра.

— Ты золото.

— Золото хочет кофе.

— После встречи.

Я прошла к переговорной, включила экран, выровняла стулья, поправила вазу с розовыми пионами. Стеклянная стена выходила на город: мокрые крыши, серое небо, машины вдоль набережной. Внизу у входа остановился черный внедорожник.

Я увидела его сначала сверху.

Мужчина вышел из машины уверенным, коротким движением. Темное пальто, широкие плечи, прямая осанка. Он говорил что-то водителю, не поворачивая головы, потом застегнул пуговицу и поднял взгляд на здание.

Даже через стекло, с высоты третьего этажа, я почувствовала удар под ребра.

Нет.

Нет.

Не может быть.

Пять лет — это много. Достаточно, чтобы человек изменился, стал чужим, потерял очертания в памяти. Достаточно, чтобы имя перестало резать язык. Достаточно, чтобы научиться спать по ночам и не искать знакомую фигуру в каждой толпе.

Но телу плевать на годы.

Тело узнало его сразу.

Андрей Лавров.

Он вошел в здание через две минуты.

И за эти две минуты я успела сделать всё, что делают взрослые женщины, когда прошлое идет прямо на них: выпрямила спину, поправила волосы, закрыла лишние вкладки на ноутбуке, налила воду в стаканы и сказала себе, что ничего страшного не происходит.

Ничего.

Просто мужчина.

Просто бывший.

Просто отец моего сына, который об этом не знает.

Дверь переговорной открылась.

Вероника вошла первой, сияя так, будто за руку вела не человека, а банковскую гарантию.

— Коллеги, знакомьтесь. Андрей Лавров. Новый председатель попечительского совета.

Я стояла у экрана с пультом в руке.

Андрей вошел за ней.

В дорогом темном костюме, белой рубашке без галстука, с коротко подстриженными висками и тем самым взглядом, от которого у меня когда-то слабели колени. Только раньше в нем было тепло. Сейчас — сталь.

Он стал старше.

Жестче.

Красивее так, что это злило.

На лице — ни бороды, ни лишней мягкости. Скулы резче, губы строже, глаза холодные. Голубые. Чистые. Невыносимо знакомые.

Он скользнул взглядом по комнате.

По столу.

По людям.

По мне.

И остановился.

Я увидела, как на секунду напряглись его пальцы на папке. Всего на секунду. Другие бы не заметили. Я заметила, потому что когда-то знала его руки лучше собственных.

— Марина, — произнес он.

Вероника замерла.

— Вы знакомы?

Я первой отвела взгляд. Не вниз. На экран. Просто туда, где можно было дышать.

— Мы встречались раньше, — сказала я ровно.

Андрей усмехнулся.

— Встречались. Подходящее слово.

Воздух в переговорной стал плотнее. Вероника перевела взгляд с него на меня, потом обратно, и ее улыбка дрогнула. Она любила деньги, порядок и прогнозируемые ситуации. Андрей Лавров с его взглядом на меня в ее картину утра не вписывался.

— Тогда… — она кашлянула. — Прекрасно. Марина у нас ведет программу семейной поддержки. Она подготовила презентацию.

Я нажала на пульт.

На экране появился первый слайд.

Голос у меня включился сам. Рабочий, спокойный. Я рассказывала о цифрах, партнерах, детях, расходах, новых курсах. Видела лица людей за столом, кивки, заметки в планшетах, взгляд Вероники, который требовал от меня быть безупречной.

И всё это время чувствовала Андрея.

Он сидел напротив, чуть откинувшись на спинку кресла, и не смотрел в презентацию. Он смотрел на меня. Долго. Внимательно. Так, как смотрят на вещь, которую потеряли и вдруг нашли в чужом доме.

Через сорок минут встреча закончилась. Люди поднялись, заговорили, зашуршали бумагами. Вероника повела гостей к выходу, но Андрей не пошел сразу.

Он остался у окна.

Я собирала папки медленно, потому что бежать было глупо. Я уже давно не девочка, которая выбегает под дождь с порванным конвертом. У меня сын, ипотека, рабочий график и жизнь, в которой Андрей Лавров не имеет места.

— Ты изменилась, — сказал он за моей спиной.

Я закрыла ноутбук.

— Люди меняются за пять лет.

— Ты исчезла.

Я повернулась.

— Ты сам попросил не приходить.

Его лицо потемнело.

— А ты всегда была послушной?

У меня пальцы сжались на крышке ноутбука.

Вот он.

Тот самый Андрей.

Опасный не грубостью, а точностью. Он бил туда, где больно, и делал это спокойно.

— На работе я обсуждаю только работу.

— Тогда обсудим работу. Почему программа льготных мест урезана в смете?

Я моргнула.

Профессиональный удар пришел так быстро, что я на секунду растерялась. Но тут же открыла папку и достала нужный лист.

— Потому что прошлый инвестор обещал покрыть двадцать мест, а оплатил двенадцать. Центр дотировал остальные из бюджета, из-за чего просела программа логопедов. Если вы хотите вернуть полный объем, нужно закрыть дефицит, а не делать красивый слайд для прессы.

Он смотрел на меня.

Теперь уже иначе.

— Зубы появились.

— Были всегда. Просто раньше я улыбалась чаще.

На его лице шевельнулось что-то темное.

— Из-за меня?

— Вы хотите продолжить как инвестор или как мужчина из прошлого?

Он подошел ближе.

Расстояние между нами стало опасным. Не физически. Взрослые люди стоят рядом каждый день. В лифте. В очереди. В офисе. Но с Андреем любое расстояние теряло приличие. Я чувствовала запах его парфюма, тепло его тела, слышала, как ткань пиджака тихо шуршит, когда он двигает плечом.

— А ты сможешь разделить?

— Я уже разделила.

— Лжешь.

Меня обожгло.

— Осторожнее, Андрей.

— Что сделаешь? Снова исчезнешь?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Если понадобится.

Его лицо стало жестким.

— Не получится.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Я улыбнулась. Ровно. Холодно. Внутри у меня все стучало, но он этого не получит.

— У вас будут вопросы по документам — направляйте через Веронику. Всего доброго, Андрей.

Я взяла ноутбук и прошла мимо.

Он не удержал меня за руку. Не преградил путь. Просто сказал вслед:

— Здравствуй, Марина. Всё такая же красивая. И всё так же умеешь убегать.

Я дошла до двери.

И только там позволила себе вдохнуть.

В коридоре у стойки администратора лежал мой телефон. Я забыла его утром, когда распечатывала папки. Экран вспыхнул от входящего сообщения воспитательницы:

Марина, Артем сегодня нарисовал семью. Такой красивый папа получился! Заберете рисунок вечером?

К сообщению была прикреплена фотография.

На ней мой сын держал лист бумаги.

Мама.

Сын.

И высокий мужчина с голубыми глазами.

Я быстро выключила экран.

Слишком поздно.

Глава 3. Его глаза

Я забрала телефон со стойки так резко, что администратор Лиза подняла на меня глаза.

— Марин, всё хорошо?