Вечная погибель - Тигест Гирма

чем Кидан смогла запомнить их любовь. Мысли о семье переполняли и выливались из угла ее сознания. Они напоминали жидкость в мозгу, поток черной воды, густой от потерь – с отражением Кидан, которая часто улыбалась, потому что люди, которых она любила больше всего, любили ее достаточно, чтобы остаться в ее жизни.

«Сосредоточься на настоящем, – твердо приказала она себе. – На тех, кто жив».

Смотреть на мертвых – все равно что стоять на месте, позволяя кому-то наносить тебе удар за ударом. Кидан предпочитала двигаться с пистолетом в руке. Она смяла письмо.

– Тебе следует уйти, пока он не вернулся, – сказала Кидан Этете, а потом не удержалась и добавила: – Пожалуйста.

Женщина вздохнула, и плечи Кидан слегка опустились. Она ненавидела расстраивать повариху. Но Этете убралась на кухне, сменила головной убор и ушла.

Кидан чуть не окликнула ее, осознав, что остается в доме одна. Ковер размяк, словно грязь, и тянул ее за лодыжки, когда она устроилась на холодном диване. Камин не горел. Обычно его разжигал Сузеньос, и она не удосужилась научиться. Один из ее карманов был набит кнопками, в другом лежал пистолет.

Было на удивление спокойно.

Достаточно, чтобы она осторожно выдохнула.

Это оказалось ошибкой.

Темная мебель и дорогие подушки исчезли, и ворвались три видения – каждое пронзало ее грудь острым лезвием.

Мертвое тело Джи Кея.

Последнее видео Джун.

Отсутствие Сузеньоса.

Кидан все глубже и глубже проваливалась в диван – пока ей не показалось, что снизу ничего нет. Если никто не вытащит ее, она задохнется.

Но она должна испытывать боль в обсерватории. Не здесь. Она попыталась пошевелиться, но ее тело заполнила вода. Тяжелым был только разум. Все из-за Сузеньоса. С тех пор, как он ушел, в доме воцарился хаос – одни эмоции перетекали в другие. Играя с ее ощущением реальности.

Где ты?

Когда ее кости начали растворяться, на крыльце послышались шаги. Дом предостерегающе задрожал.

Видения рассеялись, как рой насекомых.

Ноги Кидан коснулись пола. Твердого и пылающего.

Она сделала несколько резких вдохов и наклонилась. Гостиная всегда подпитывала ее ярость, и она вернулась – обвилась вокруг ног, словно драконий хвост.

Кидан медленно выпрямилась и крепче сжала пистолет дрожащей рукой.

Самсон явился.

2

Кидан

Кидан погладила кресло, в котором сидела, успокаивая себя и дом.

Половицы взволнованно заскрипели от шагов Самсона, забарабанив, как сильный дождь, когда он вбежал в кабинет, служивший гостиной. Взгляд черных глаз остановился на Кидан, и его лицо исказилось. Между ними были старый ковер и овальный стеклянный столик – любимые сокровища Сузеньоса, которые вот-вот снова станут сопутствующим ущербом. Шелковый ковер покроют пятна крови, а прекрасный стол, ценимый им за мерцающее красное морское стекло, разобьется вдребезги.

Кидан едва не покачала головой. Думать о сокровищах Сузеньоса вместо того, чтобы рубить их топором, – нечто новое и опасное, и она не желала углубляться в эти мысли.

Самсон двинулся вперед, его ботинки пачкали грязью ковер. Кидан сжала зубы. Вампир-Нефрази мог быть братом Сузеньоса, хотя биологическими родственниками они не были. Кожа одного оттенка – темно-коричневая, неестественно гладкая, почти блестящая под прямыми солнечными лучами, – и прямой нос. Но на этом сходство заканчивалось. Волосы Самсона были коротко подстрижены и открывали длинный шрам, который начинался у уха и исчезал на плече. Будто кто-то пытался разрубить его голову топором, но промахнулся.

А жаль.

Его беззвездные глаза с отвращением пробежались по скудным украшениям. Воздушные шары окружили люстру со свечами, отбрасывая на потолок длинные тени, словно семеро мужчин в плащах у костра.

– Что это? – рявкнул он.

– У моей подруги день рождения. – Голос Кидан звучал совершенно нейтрально – она заранее знала, как это его взбесит. И была в восторге. – Хочешь торт…

– Убери, – приказал он. – И принеси мою кровь.

Кидан глубоко вдохнула, крепче сжимая в кармане пистолет. Его кровь. Кровь, текущую по ее венам. Будто ее тело больше ей не принадлежит. Эта часть сделки унижала сильнее всего.

Он протянул металлическую руку – еще одно отличие от Сузеньоса. Все левое предплечье было закрыто. Кидан с большим трудом поднялась и налила полный бокал своей крови. Она замерла, дожидаясь, чтобы он подошел ближе, прямо под шарики.

Самсон прошел по ковру и взял бокал. Он пил так, словно впервые попробовал воду. Когда он вытер розовые губы, его кожа слепила, словно солнце. Недобрые глаза покраснели, и он глубоко вздохнул с тошнотворным удовлетворением.

Резкая волна ненависти захлестнула Кидан, и она чуть не застрелила его на месте.

Когда он попросил крови в первый раз, она отказала.

Его влажные глаза загорелись, как у голодного волка, а рука обхватила ее горло, сдавливая трахею. Металлическая перчатка была такой ледяной, что у нее похолодели ступни. Потом он перерезал ей когтем шею, вылил кровь в бокал, будто она винная бочка, и отшвырнул ее прочь.

Из ее тела он пить не стал. Не пожелал впускать в свой искаженный разум – Кидан сочла это маленькой милостью.

Поэтому Кидан, как и все выпускники, отправилась на пункт сбора крови в укслейскую больницу Роджитов, сдала кровь и принесла сюда.

– Твоя единственная задача, наследница, – добыть мне маску и рассказать про закон дома, – сказал он, вытирая с губ кровь.

Ее взгляд скользнул по пустому бокалу. Когда-то она боялась, что эта кошмарная участь настигнет Джун.

«Никто не пил мою кровь».

Так сказала ее сестра. Потому что Джун никого не лишала жизни, она не убийца. А от акторов, которые не убивали, пить кровь нельзя. Как в детстве – когда над ними издевались, Джун закрывала глаза и забивалась в угол, предоставляя Кидан решать проблему.

Кидан ответила, не поднимая взгляда.

– Я же говорила тысячу раз. Чтобы прочитать закон, нужно время. Чтобы научиться управлять законами дома – еще больше времени. Занятия начинаются в четверг. А пока тебе придется потерпеть.

Из-за ее тона Самсон обнажил клыки, и Кидан вздрогнула. Невольно вспомнила силу его рук, когда он ударил ее головой о скамью в заброшенном зале, и по телу пробежали мурашки. Он был готов сделать нечто гораздо худшее, и сделал бы, если бы не подсказка Сузеньоса, которая спасла ей жизнь.

Самсон был беспощаден, и внутри у него всегда бурлила ярость.

Впрочем, как и у нее.

Проскользнув под шары, Кидан засунула обе руки в карманы.

– Я хочу, чтобы ты ушел.

Словно волк, влекомый к мясу, Самсон приблизился к ней.

– Ты смеешь мне приказывать?

– Я пригласила гостей. – Она небрежно глянула на шары. – Не хочу, чтобы они видели, кто пьет мою кровь. Как-то неловко.

Как она и ожидала, его лицо исказилось от гнева. Ногти вытянулись в чудовищные когти с