Вечная погибель - Тигест Гирма

черными кончиками. Один взмах, и он может перерезать ей горло. Сердце заколотилось, как барабан. Рука Кидан привычно потянулась к запястью, черпая силу из браслета-бабочки. Синяя таблетка помогала ей быть непобедимой, не бояться смерти.

Без нее она становилась слишком человечной, думала о неудобных вещах – например, выживании.

Самсон взмыл к потолку – воплощение мускулистой силы – и рубанул по шарам.

Раздалось три резких хлопка – дикий звук, освободивший эмоцию, на которую она считала себя неспособной. Эмоцию, говорившую только одно: «Беги». Кидан начертила в кармане четыре угла квадрата – символа страха. Тело предавало ее. Против воли запирало в осознании грозившей опасности. Осознании, что теперь Кидан есть что терять, ради чего жить.

Она не может умереть здесь. На их лица опустился пепел от взрыва. Если она облажается, то умрет.

Бежать. Бежать.

«Нет, нарисуй треугольник. Сейчас же».

Она с огромным усилием повиновалась, обратившись к необузданной ярости. Глоток свежего воздуха.

Пепел падал медленно, почти красиво, подарив ей время прийти в себя. Разъяренное отвращение на лице Самсона сменилось замешательством, когда черные частицы попали ему в глаза. Потом в нос. Потом в рот.

– Что… – Задыхаясь, он потер глаза тыльной стороной ладони. Отступил на шаг, пытаясь откашляться.

«Давай, – приказала себе Кидан. – Убей его».

Сработало. Она быстро подбросила горсть булавок, уничтожив оставшиеся шары, и потолок взорвался. Серо-черный воздух отравлял вампира. Глаза Кидан горели и слезились, но у нее не было времени плакать. Порой она боялась, что если начнет плакать, то уже никогда не остановится. Вместо этого она дважды кашлянула, проглотив пепел импалы. Он спустился в горло, попал в желудок. Может, это защитит ее изнутри. Сделает ядовитой.

Она вытащила пистолет – уверенно, без дрожи – и подождала, пока Самсон откроет окровавленный глаз.

– Я ждала этого момента, – заявила она и выстрелила ему в живот. Отдача ударила в плечо, но она была к этому готова. В жилах стучало чистое удовлетворение.

Не было места страху.

– Проклятье! – крикнул он и повалился на спину, пытаясь уползти.

Это за ним она охотилась. Не за Сузеньосом. Его тень явилась в сад ее старого дома и разрушила ее жизнь.

– Я тебя уничтожу, – она едва узнавала собственный голос, пропитанный ядом.

Он выругался на амхарском, быстро и резко.

– Твой друг умрет!

Джи Кей.

Словно сотворенный из воздуха, дом сморщился от его костяной цепи и мягких теплых глаз, всегда предупреждавших ее о смертельной опасности.

Пузырь ярости Кидан грозил лопнуть, пальцы дрожали на пистолете. Ей казалось, она парит вне собственного тела и смотрит на себя с отвращением, как смотрел бы Джи Кей.

«Убийца», – сказал бы он с ужасом. Рука смерти, которая уничтожает все хорошее и доброе. Но Кидан никогда не хотела разрушать. Только защищать. Маме Аноэт пришлось умереть, чтобы Джун была в безопасности. Джи Кею – стать вампиром, чтобы выжить. Джи Кей поймет. Он снова увидит в ней добро. Нужно только снова завоевать его доверие. Вернуть ему человечность.

«А если он никогда тебя не простит? – прошептала жестокая часть дома, ускоряя ее пульс. Что тогда?»

Глаза Самсона торжествующе вспыхнули. Он слышал бешеный стук ее сердца.

«Сосредоточься».

– Я найду Джи Кея, – выпалила Кидан с надеждой. – После того, как отправлю тебя в ад, подальше от Джун.

Он попытался рассмеяться, но застонал.

– Джун выбрала меня.

От этих слов Кидан на секунду замешкалась – его фигура то появлялась, то исчезала. Самсон рванул вперед, прежде чем она успела сориентироваться. Он пнул ее по ногам, и она упала лицом на пол. Висок пронзила боль. Кидан пыталась подняться. Металлическая рука Самсона вонзилась ей в плечо, заставив вскрикнуть. Кидан извернулась и снова выстрелила ему в плечо – он отшатнулся. Она села на него сверху и приложила ствол к его груди – в теле пульсировал адреналин.

– Она – моя сестра. – Зрение Кидан затуманилось, голос дрожал от ярости. – Ты отнял ее у меня.

Ничто не помешает ей его убить. Она направила пистолет на левую сторону его груди. Точно туда, где должно быть сердце. Начала давить на курок. На секунду в черных глазах Самсона промелькнул страх. Казалось, он бесконтрольно вспыхивал и гас – как у нее раньше. Похоже, ему тоже было ради чего жить, а это могло значить только одно. Он любил кого-то, или кто-то любил его.

Кидан нагнулась, вглядываясь в кромешную тьму его взгляда. Что за бедная душа стала жертвой его внимания? Может, стоит помучить его, отобрать возлюбленную.

Страх Самсона исчез слишком быстро, лишив Кидан возможности увидеть что-то еще. Девушка нахмурилась, когда он слабо улыбнулся.

– Идеальный момент, wendem.

Кидан резко подняла голову – в дверях показалась высокая фигура. Она не услышала, как открылась дверь. Несмотря на утраченную с бессмертием скрытность, ее спутник-вампир передвигался беззвучно. Кидан забыла закрыть рот. Слишком странно было наконец видеть его в этом доме. Сердце билось все сильнее.

Он вернулся.

– Птичка, – сказал Сузеньос, разглядывая ее покрытое пеплом лицо и рассыпавшиеся брейды. В его голосе мелькнуло подобие улыбки. – Я почти ревную. Меня ты тоже держала на мушке.

3

Кидан

Сузеньос Сагад молча стоял перед Кидан, освещенный сбоку огромным окном. От его внезапного появления у нее перехватило дыхание.

Он бросил взгляд на Самсона, потом на нее, и дом ожил, питаясь соединением их разумов. Огонь окутал Кидан, словно вторая кожа – успокаивая, а не обжигая. Уголок ее губ приподнялся от неподдельного облегчения.

В темных глазах Сузеньоса мелькнул свет, и дранаик тоже слегка улыбнулся. Без улыбки он был грозен, окутан похищенной красотой затмения. Но в редкие моменты, подобные этим, он излучал тепло. Кидан почувствовала легкую гордость, понимая, что раскрыла его иную сторону.

Жгучая ненависть к нему – к себе – исчезла, и теперь Кидан не понимала, что между ними осталось. Некая сила, сгусток концентрированной энергии магнетизма, грозивший взорваться, когда они оказывались в непосредственной близости. Но иногда она становилось мягче, как сейчас – вытаскивала ее из бездны словно рука, протянутая над обрывом.

Существо между ее ног попыталось пошевелиться, разогнав туман.

Кидан глянула вниз и еще глубже вогнала пулю в плечо Самсона, заставив его взвыть.

Его исказившееся от муки лицо завораживало. Будто физическая боль могла искупить его злодеяния. Кидан разрывалась между желаниями продлить пытку и убить его сразу.

Она всадила пистолет в его рану, как в перезрелый плод. Самсон не сдержал отчаянного крика, и на ее пальцы хлынула кровь, пахнущая солью и металлом. Пристальный взгляд Сузеньоса отвлекал – Кидан чувствовала, как он задерживается на разных частях ее тела, спускаясь к раздвинутым бедрам. Ее бросило в жар.

– Так и будешь стоять? – она быстро подняла взгляд.

– Не посмею прерывать