Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

— Спроси что-нибудь полегче! Какой размер обуви у папы, знает только мама и никому эту тайну не откроет. Померь!

Я развязал шнурки и сунул в ботинки ноги. Ну-у-у… Ну они мне были почти как раз. Чуть упирались пальцы, но ходить в них было можно. Недолго, но это уже что-то! Для сезона они были чуть тепловаты, но жар костей не ломит. Особенно, на ногах. Плюс они были высокие, будет не заметно, что нет носков.

Марша, которая напряженно наблюдала за моими экзерсисами с обувью, нырнула в пакет и воскликнула:

— О! Танцуй! Ля-ля-ля-ля… — Она не слишком музыкально напела какой-то мотивчик и вытащила целый узлище носков, перевязанных резиночкой. Будто услышала мои мысли. Впрочем, при примерке обуви их сложно не угадать. — Подозреваю, здесь целых не очень много, но я дам тебе иголку и нитки!

— Думаю, иголка и нитки мне пригодятся в любом случае.

Ещё в пакетах нашлись джинсы: мягкие, потертые и даже заштопанные между ног, но в ремонте не нуждающиеся (папа в них ездил в Дублин на международный конгресс, какой прогрессивный папа!). Я натянул их прямо на свои (не свои) штанцы. Ну и здесь мне почти повезло. Точнее, повезло мне в любом случае: они мне налезли. Ну немного свободноваты — было бы хуже, если бы оказались малы. А то что коротки — так ботинки высокие. В мире должна царить гармония! Зато пара теплых свитеров мне пришлась прямо в пору, спасибо вытянутым рукавам.

Марша откопала галстук в красно-синюю полоску — не знаю, зачем он нужен Армии Спасения, но я разделял желание мамы Марши от него избавиться. А! Им же можно подвязать джинсы вместо ремня, чтобы не спадали при ходьбе!

В пакете была уже не совсем белая водолазка, футболка с надписью “Я — граф!” и какой-то фигурой из черточек и шариков и бейсболка.

Не было только трусов.

К сожалению, на это упущение обратил внимание не только я. Марша щедро предложила отжалеть свои с кружавчиками или выделить угол ткани на подгузничек. Я признался, что с радостью познакомлюсь с её бельем, но при других обстоятельствах. Тем более что у меня есть такие замечательные штаники! И в свою очередь поинтересовался, не завалялись ли у неё трусы от прежних владельцев? Ну вот как бизонья шуба, только мужские трусы?

Марша рассмеялась и ответила, что от прежних владельцев у неё осталась целая гора всякого никому не нужного хлама, который она никак не может выбросить. И там может быть совершенно что угодно. А может и не быть, но если мне надо, я могу покопаться. Так я получил официальное разрешение разобрать завалы на закрытой террасе, даже не упоминая, что уже там побывал.

— Мне бы постираться… — Я сжимал в охапке свою новую не новую одежду. — Можно? — Я конечно мог и на руках в тазике, но вряд ли у Марши на весь дом ни одной стиралки. — И свое постельное бельё я бы тоже хотел постирать, если можно. Завтра уже, скорее всего, оно не успеет высохнуть.

— Да, кстати! Мне кажется, мы уже достаточно близко познакомились, чтобы ты мог перебраться спать наверх!

Я выразил горячее согласие, не веря своему счастью.

— Всё же тратиться на нагрев двух бойлеров — не то, о чем я мечтала, — привела она совсем не те аргументы, которые я бы хотел услышать.

— Я обязательно всё возмещу!

— И натурой отработаешь! — строго указала Марша Сандерс, и я понял, что уже всё. Готов отрабатывать прямо сейчас. — Будешь завтраки мне готовить. И ужины.

Ну зачем так жестоко издеваться над человеком? Я только настроился…

И уже расстроился!

Тем временем мы поднялись по лестнице на второй этаж.

— Здесь у меня санузел, — показывала хозяйка. — Это постирочная, там и стиралка, и сушилка. Это библиотека, вам тут не рады. Это моя комната. А это мой кабинет, и там есть диван! — радостно добила мои надежды Марша. — Постельное бельё я тебе сегодня дам нормальное. А завтра постираешь свой чехол…

Я аж остановился на пороге кабинета от неожиданности.

— Постираешь и сложишь, для следующего нежданного посетителя, — победно улыбнулась мисс Сандерс, ни стыда ни совести. — Вот, пока будешь жить здесь! Здесь почти тепло.

“Пока” внушало надежды, но весьма смутные.

— Будешь охранять самые главные сокровища моего дома! — Марша обвела рукой стеллажи с книгами, стол с компьютером, телевизор с видеомагнитофоном и да — диваном.

— Самое главное сокровище будет находится через стенку, — возразил я.

Нет, определенно жизнь налаживалась.

Особенно в перспективе.

Раздав указания, хозяюшка стала зевать и сказала, что она сегодня совершенно не выспалась, и все эти переживания… Ей пора на боковую. Велела мне принести пакет с книгами из прихожей и закрылась у себя. В смысле, закрыла дверь. Я не услышал ни щелчка защелки, ни скрежета шпингалета.

Возможно, она закроется потом, чтобы не оскорблять меня недоверием. Хотя Марша Сандерс совсем не похожа на тех, кто печалится на тему, а не обидит ли кого неосторожным словом или действием.

Но… Марша! Оставить в своем доме совершенно незнакомого мужика, больного на голову, не имея даже замка на двери в спальне, — это каким местом думать надо было?

Может, конечно, у неё огнестрел под подушкой, и она достойная наследница ковбоев Дикого Запада: попадает в яблочко раньше, чем проснется?

Я тихо злился на Маршу — по иронии ситуации именно за то, что она меня спасла. Я-то коп и к тому же человек порядочный, меня можно оставить. А если бы на моем месте оказался не я? Под эти мысли я запустил стирку и пошел на первый этаж. Вряд ли можно было сказать, что ночью я хорошо спал. Но мне почему-то хватило. А, да! Я же ещё днём даванул массу! А там меня ждет целая пещера сокровищ!

Теперь, когда Марша была дома, можно было смело включать свет, не боясь вызвать подозрения, — лишь бы жалюзи были опущены. Я перетащил из веранды в кухню несколько набитых под завязку огромных мусорных мешков, в какие обычно складывают ненужный хлам. Как правило, старые, надоевшие или просто неудобные вещи, особенно при переезде, просто выставляли в коробках за забором или проводили “гаражные” распродажи за гроши. Но здесь, на отшибе, в забытом богом Лейк-Стоуне, где вне