Подменная кадетка ледяного командора - Николетта Фэй

Ткань ещё тёплая после сушильного шкафа, пахнет щёлочным мылом и полынью. Мама использовала такой раствор для магической гари.

— Откуда принесли?

Прачка уже собиралась уйти, но останавливается. Ей не хочется помогать мне; ей хочется, чтобы её не заставили третий раз исправлять запись.

— Санитар из лечебного крыла. Велел вернуть до вечера. Я ещё спросила, почему на воротнике свежая соль, если комплект числится пустым. Он посоветовал не лезть куда не просят.

Она отгибает край. Под чистым запахом остаётся кислая нота пота, на подкладке ткань темнее по линии шеи. На рукаве возле локтя маленькая затяжка. Рен оставлял такие, когда нервничал и тёр большим пальцем шов.

— Забираете? — Прачка подталкивает корзину коленом.

Я прижимаю мундир к себе и киваю. Девушка уходит, с усилием проталкивая колёса через перекошенный порог.

В комнате я кладу форму рядом с запасной рубахой. Оба комплекта одного номера. Академия считает Рена живым и продолжает стирать его одежду.

Первое желание — бежать к воротам, везти форму маме. Но утром канцелярия сможет назвать всё ошибкой прачечной, а за ночь комнату опечатают. Мне нужна связь с самим Реном: письмо, запись, хоть что-нибудь, чего нельзя переписать задним числом.

Я осматриваю ящики, книги, полость под стелькой сапога. Нахожу монету, веточку можжевельника и два маминых письма, истёртые на сгибах. Очевидных тайников нет.

До первого вечернего колокола остаётся меньше часа, когда я замечаю нижний шов матраса. Большая часть стежков грубая, но у изголовья три прокола почти незаметны. Прошлой зимой Рен привозил матрас домой на починку, и этот участок шила я.

Я вытаскиваю шпильку, поддеваю узел. Между чехлом и набивкой я нащупываю сложенный клочок ведомости. Почерк Рена к концу строки уходит вниз, будто он писал на весу.

«Белый зал. Не верь спискам погибших».

Под фразой короткая черта. Так он подписывал записки, которые мог прочесть чужой.

Я перечитываю слова. Рен заранее знал, что его внесут в список погибших, и оставил след в месте, которое смогла бы узнать я. Приказ, свежий мундир и записка больше не складываются в канцелярскую ошибку.

В коридоре ударяет первый вечерний колокол.

Я зашиваю матрас, прячу записку под рубаху и надеваю шинель. Через главный вход выходить нельзя: капрал уже видел меня. Из окна виден хозяйственный двор, прачечный корпус и низкая служебная калитка. Я выросла среди бельевых тележек и сумею найти дорогу наружу.

До лестницы я не дохожу. Снизу поднимается капрал, рядом с ним — адъютант в чёрно-белом мундире с серебряным ледяным крылом на воротнике. Капрал останавливается на две ступени ниже. Недавняя усталость исчезла; спину он держит так ровно, будто сам попал под проверку.

— Кадет Эстен, вам приказано немедленно явиться к командору Арвелю.

Я придерживаю шинель у горла, чтобы записка не сдвинулась. Адъютант смотрит на дверь комнаты, которую я только что закрыла. Оба пришли лично и без меня не уйдут.

— По какому делу? — спрашиваю я с раздражением уставшего после дороги человека.

— Командор не обязан сообщать причину через коридор. — Адъютант отступает, оставляя мне путь вниз. — И советую не заставлять его ждать второй раз.

Я не спрашиваю, когда Рен пропустил первый вызов. Капрал следит за мной; такой вопрос сразу выдаст, что я не знаю того, что должен знать Рен.

В командном корпусе пахнет металлом, воском и хвойным дымом. Последний портрет я узнаю без подписи: Кайден Арвель в белом мундире смотрит прямо, шрам у виска уже есть.

У кабинета адъютант забирает у меня шапку и кладёт на скамью. Подшлемник остаётся, несколько прядей выбиваются у висков. Капрал хмурится. Я поправляю воротник и вхожу, пока он не успел присмотреться.

В кабинете большой стол, карта северных рубежей и два узких окна над ущельем. У дальней стены мужчина в чёрном мундире читает донесение. Адъютант докладывает о моём прибытии. Кайден Арвель складывает лист и поднимает голову.

Его взгляд задерживается на мне дольше, чем позволил себе кто-либо у ворот: на лице, застёгнутом воротнике, слишком узких для формы плечах, правой руке на шинели. Рен был левшой. Я вспоминаю это поздно и опускаю руку.

— Оставьте нас, — говорит Кайден адъютанту.

Тот выходит. Я остаюсь напротив человека, под командованием которого погиб мой брат, и прикидываю, успею ли добраться до окна, если он позовёт стражу.

Кайден проходит мимо меня и поворачивает ключ в замке. Щелчок звучит негромко, но после него весь академический шум остаётся снаружи.

Командор возвращается, останавливается в нескольких шагах и смотрит мне прямо в лицо.

— Мира.

Глава 3. Командор знает, кто я

— Мира.

Имя, произнесённое Кайденом, срывает с меня последнее прикрытие. Бежать бессмысленно: кабинет на четвёртом этаже, дверь заперта, а мужчина передо мной командует всей академией.

Я вытаскиваю из-под шинели подшлемник. Волосы рассыпаются по плечам и цепляются за влажный воротник. Кайден не зовёт караул — освобождает место на столе, будто уйти раньше ответа не позволит.

— Давно поняли? — спрашиваю я.

— Здесь хватило нескольких секунд. Рен держал левую руку ближе к оружию. После падения с северной стены он берёг правое плечо, а вы тянете его назад, потому что мундир вам тесен. И он никогда не ждал перед моим столом разрешения заговорить. Даже виноватый начинал с: «Командор, вы сейчас будете недовольны».

Я замечаю, как опять перехватила шинель справа, и заставляю себя опустить руку. Поздно. Кайден уже увидел попытку скрыть ошибку.

— Этого достаточно, чтобы запереть дверь?

— Нет. — Он открывает верхний ящик и кладёт на стол маленький портрет в потёртой кожаной рамке. — Этого достаточно.

На снимке я стою возле дома с корзиной белья. Рен выпросил этот отпечаток, уверяя, что в казарме ему нечем отпугивать тоску. На обороте его почерком написано: «Мира. Если начну строить из себя героя — напомнить, что дома меня знают лучше».

Кайден разворачивает рамку ко мне. Портрет брата лежал в его столе, а к нам приехал закрытый гроб.

— Верните.

Я протягиваю руку, но он удерживает рамку ладонью.

— Сначала снимите жетон Рена. — Кайден отодвигает кристалл, освобождая место передо мной.

— Боитесь, что он испачкает ваш кабинет?

Резкость вырывается раньше, чем я успеваю её остановить. Кайден убирает ладонь с портрета, однако смотрит холоднее.

— Боюсь, что сюда войдёт адъютант. Если он увидит жетон на вас, разговор продолжится в караульном помещении. Снимите его и положите рядом с приказом.

Под