Город кошмаров - Б. Гринн

и плотину прорывает. Воспоминания острыми осколками впиваются в мозг. Спальня исчезает, сменяясь лабиринтом из одинаковых заброшенных зданий. Испугавшись резкой смены обстановки, я оглядываюсь, но вижу лишь заколоченные окна да густой туман, из-за которого дальше пяти шагов уже ничего не разобрать.

Нокс оказывается рядом в мгновение ока; его тёплые ладони перехватывают мои запястья, пока я в агонии сжимаю голову. Он принимается неспешно массировать точки пульса, и боль понемногу отступает.

Вот и «отвлеклась».

— Хотел сказать, что ты выглядишь лучше, — он натянуто улыбается, когда я открываю глаза. Я провожаю взглядом руки, которые он прячет в карманы обтягивающих брюк. Господи, этот парень вообще умеет носить что-то удобное? Он что, умрёт, если купит обычные джинсы и худи?

— Если не считать головной боли, чувствую себя человеком, ну, хотя бы наполовину, — честно признаюсь я. Беру с туалетного столика смузи и делаю очередной глоток — силы тут же прибывают, а головная боль стихает ещё больше. Нокс присаживается на край кровати — слишком далеко, так что пальцы с ним не сплести.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, жадно глотая напиток, чтобы сбить жар и унять тревогу, расползающуюся в груди. Господи, до чего же сегодня вкусная эта штука.

На скулах Нокса ходят желваки, а лицо превращается в каменную маску.

— Терпеть не могу на тебя давить, но нам нужно продолжить рукопись.

Я вижу, как дёргается его кадык, и внутри тут же всё обрывается от тревоги.

— Уже? — отставляю кружку и прячу руки в задние карманы, чтобы скрыть внезапную дрожь. Очередной побочный эффект. Психотерапевт был бы от меня просто в восторге.

— Время не на нашей стороне, — в его тёмно-красных глазах плещется беспокойство. Я борюсь с желанием дотронуться до него, хотя мне совершенно не хочется, чтобы и сегодня разум снова разорвало на части.

— Когда начнём? — Лучше уж сорвать пластырь разом, пока я не начала себя накручивать.

— Как только будешь готова. Но прежде чем мы начнём, я хочу, чтобы ты кое-что уяснила, — Нокс со свистом втягивает воздух, его взгляд ищет ответ в моих глазах. — Я не твой рыцарь в сияющих доспехах. Я эгоист и не всегда поступаю разумно. И всё же всё, что я совершил, было ради тебя. Я никогда не действовал на благо всего мира — только чтобы спасти твою жизнь. Я ни о чём не жалею. Так что, если ты решишь уйти от меня, я пойму. Пойму абсолютно всё.

От одной этой мысли связь жалобно скулит в груди. Что, чёрт возьми, он мог натворить, раз решился на такое признание? Впервые за долгие месяцы меня накрывает неподдельный страх. Это чувство кажется чуждым, неправильным. Но пугает меня не то, что он собирается рассказать, а то, что я могу его потерять.

— Я выслушаю всё, что ты скажешь, но могу прямо сейчас пообещать, что что бы ты ни совершил, я не уйду.

Я невольно подаюсь к нему — непреодолимая потребность унять его тревогу берёт верх над любыми сомнениями. Я сажусь на кровать рядом, накрываю его ладонь своей и смотрю прямо в глаза.

— Расскажи мне всё. Позволь доказать тебе мою преданность.

В его глазах мелькает какое-то странное чувство, затем он кивает и жестом указывает в сторону гостиной.

— Пойдём?

Поднимаясь, он расправляет плечи, но мою руку не отпускает. Сжимает её так крепко, словно в последний раз. Впрочем, у нас так было всегда.

Я иду за ним по короткому коридору. Ноги слегка дрожат — наверное, оттого, что последние несколько дней я спала сутками напролёт. Интересно, удастся ли выпросить у Селесты ещё порцию её напитка?

— А где Селеста? — спрашиваю я, усаживаясь на диван, на своё привычное место.

Нокс достаёт плед из небольшого сундука под телевизором и укрывает мне ноги. Я тепло улыбаюсь в ответ на этот заботливый жест.

— Ушла в спортзал, — ровно отвечает он, занимая кресло у окна.

Я киваю, припоминая её человеческие привычки. Затем делаю глубокий вдох, готовясь к неминуемому приступу боли.

— Начинай, когда будешь готов.

Он начинает рассказ, так и не отрывая взгляда от пола:

— Ритуал был подготовлен как всегда, но Пятёрка совершенно не учла тебя и то, как узы пары могут повлиять на магию…

ГЛАВА 3

ДЭННИ

Год назад

​Насмешки с трибун Колизея обрушиваются на меня оглушающими волнами, я дышу мелко и часто, а цепи, обвивающие запястья, кажется, натягиваются ровно в тот момент, когда я думаю о том, чтобы собраться с силами и броситься прочь. И всё же, несмотря на ревущую толпу и неминуемое заточение, я встречаюсь с ним взглядом. С Ноксом — единственным, кто имеет значение.

​Каким-то чудом я отрываю взгляд и замечаю Меган, неподвижно лежащую на алтаре в самом центре Колизея. Внутри ворочается ярость — а вместе с ней и узы. Как она здесь оказалась, если только что умерла прямо у меня на глазах? Неужели прошлой ночью Нокс и правда предпочёл её мне? Или всё это лишь игры разума? Я ничего не понимаю; знаю лишь то, что чертовски зла.

​Пять алтарей из толстых бетонных плит образуют идеальный круг на возвышающейся сферической платформе. Бенедикт, Егор, Деймон и Киприан стоят возле своих алтарей, а их Фамильяры уже покорно и неподвижно лежат рядом. Никто из них не закован в цепи, как я. Пятёрка Великих облачена в одинаковые кроваво-красные церемониальные мантии. В лучших традициях культов, капюшоны накинуты на головы, но это ничуть не скрывает их лиц.

​Я вытягиваю шею и с облегчением выдыхаю, замечая песочные волосы Джека на алтаре рядом с Киприаном.

​Значит, он тоже выбрался, но почему нас привели по отдельности?

​Нокс уверенным и чётким шагом направляется ко мне от единственного пустующего алтаря — абсолютное воплощение совершенства. Тяжёлая красная мантия развевается за спиной, капюшон откинут, обнажая тёмные волосы, слегка растрёпанные из-за ткани. Мои руки сжимаются в кулаки, хотя связь и смягчается; возможно, шлюха внутри меня и готова быстро всё простить, но я — нет.

​«Он выбрал другую», — мысленно обращаюсь я к связи. — «Хватит быть такой легкодоступной тряпкой».

​Словно издеваясь или кичась своей властью, он пересекает усыпанную песком арену быстрее, чем я успеваю это осознать, и оказывается в считанных дюймах. Тёмные, заледеневшие багровые глаза пристально смотрят на меня в ответ.

​— Ты не соглашалась — его желваки напрягаются, а моё тело инстинктивно сжимается от столь резкого тона.

​Да кто вообще в здравом уме пойдёт на подобное? Я оказалась в