Город кошмаров - Б. Гринн

той камере вовсе не потому, что Меган застала меня врасплох в последнюю минуту, а потому, что я здравомыслящий человек, ценящий свою свободу — это абсолютно нормальная реакция на всё безумие.

​— Ну, вот что бывает, когда ты меня кидаешь и выбираешь другую.

​Я дёргаю головой в сторону Меган. Нокс прослеживает за движением, и его лицо смягчается.

​— Уж не ревность ли я слышу? — вкрадчиво тянет он, разжигая мою ярость.

​— Мне просто интересно, что она здесь делает, если буквально только что лежала в моей камере. Мёртвая. — парирую я, уходя от прямого ответа, потому что этот ящик Пандоры открывать пока рано.

​— Об этом поговорим позже, — отрезает он.

​Я стискиваю зубы; цепи ещё больнее впиваются в запястья. Пусть сейчас я скована, но как только освобожусь…

​— Я хочу обсудить это сейчас, — требую я.

​К моему раздражению, он не отвечает. Вместо этого его взгляд скользит к моим губам. Я не разобрала, собирается он оторвать мне голову или же поднять и трахнуть прямо у всех на глазах. От одной этой мысли по телу словно разрядом молнии пронёсся обжигающий жар.

​И этот чёртов жар едва не вспыхнул пожаром, когда он скомандовал:

​— На алтарь.

​— Нет.

— Нет?

​Нокс скалит зубы, бросая взгляд на железо вокруг моих запястий. Он хватается за кандалы и рвёт цепи так легко, словно они сотканы из воздуха. Чёрт, до чего же он силён.

​— Ложись. На. Алтарь.

​Я растираю кожу на запястьях, сосредоточившись на чувстве облегчения.

​— Нет, — повторяю я.

​И не успеваю опомниться, как оказываюсь перекинутой через его плечо.

​— Какого чёрта, Нокс?! Опусти меня!

​Его руки сильнее сжимают мои бёдра, но я не могу разобрать, заводит меня это или же злит до чёртиков. Разум твердит, что второе, но тело называет меня лгуньей.

​— Если не дашь согласия на ритуал Связывания и не доведёшь его до конца, тебя скормят Бешеным на глазах у всей толпы.

​От одной этой мысли кровь стынет в жилах.

​— Всё, что мы сделали, окажется напрасным. Ты этого хочешь? Перечеркнуть всё из-за ревности? И кроме того, выбери я кого-то другого, — его голос падает до едва различимого шёпота, — узы пары разорвали бы меня на части ещё до того, как ты успела бы что-то предпринять. Я верен тебе, нравится мне это или нет.

​Жар приливает к лицу. Но прежде чем я успеваю растаять от его красивых слов о бессмертной любви… или о чём там ещё, я закрываю глаза и вспоминаю, почему я здесь… Ради чего всё это сделала… Я присоединилась к Цирку, чтобы отомстить за мать и спасти людей, сидящих сейчас на трибунах. И несмотря на безумный поворот событий, когда выяснилось, что я предназначена принцу вампиров, эта цель так и осталась моим единственным путем. Я пришла сюда не для того, чтобы бороться с незнакомкой из-за мужчины, которого едва знаю. Ненавижу это признавать, но он прав, мне необходимо пойти на это. Осознанно.

​— Я сделаю это. — Я вскидываю подбородок, удерживая в мыслях образ матери.

​— Рад, что ты наконец поняла, насколько высоки, чёрт возьми, ставки, Дэнни.

​Его пальцы впиваются в мою плоть так сильно, что наверняка останутся синяки.

​— Больше не перечь мне. Я — единственное, что сохраняет тебе жизнь.

​И почему это ахеренно заводит? Чёртовы узы.

​Нокс несёт меня к кругу алтарей в центре арены, где каждая каменная плита расположена на идеальном расстоянии от другой. Он медленно опускает меня на холодный мрамор. Юбка с прошлой ночи собирается вокруг меня складками, а порванная ткань покрыта кровью и грязью. Мог бы хоть дать переодеться, мудак. Я оглядываюсь на остальных Фамильяров и окружающих нас вампиров. Все люди лежат совершенно неподвижно, уставившись остекленевшим взглядом прямо в сводчатый потолок. Словно находятся в каком-то трансе.

​— Ложись.

​Я повинуюсь. Стоит мне принять нужное положение, прижаться затылком к плоскому камню, как земля под нами начинает дрожать. Я поворачиваю голову влево как раз вовремя, чтобы увидеть, как из песка прорастают деревья и лианы. Ветви тянутся всё выше и выше, пока почти не достигают вершины пещеры. Охваченная трепетом, я смотрю, как Колизей преображается в самый настоящий райский сад. От раскалённого на жаре песка не остаётся ни следа, а сухая земля оборачивается сочной зелёной травой. Маргаритки и лютики танцуют среди стеблей, а тёплый весенний ветерок скользит по моим обнажённым рукам, оставляя после себя мурашки. Толпа ликует при виде этого ослепительного зрелища в тот самый момент, когда ручейки кристально голубой воды вырисовывают идеально ровные линии между алтарями.

​Я слегка вытягиваю шею, наблюдая, как отдельные ручейки встречаются ровно в центре круга, сливаясь в единый водоём. На миг меня охватывает паника, когда вода сходится воедино. Я ожидаю потопа, но, вместо того, чтобы выплеснуться на траву, она остаётся в чётких границах. Словно её окружает магический барьер, не дающий пролиться за края.

Краем глаза я замечаю мерцание белого света. Я запрокидываю голову, чтобы взглянуть на свод пещеры. Дыхание перехватило, когда крошечная тёмно-синяя точка начала расползаться, словно чернила по бумаге, превращаясь в ночное небо и укрывая твёрдый камень свода. Россыпь звёзд, не складывающаяся ни в одно знакомое созвездие, окружила яркую жемчужную луну.

​— Как такое возможно? — шепчу я, до абсурда боясь, что стоит заговорить чуть громче, и луна исчезнет.

​И всё же я упиваюсь всепоглощающим облегчением от того, что вижу нечто иное, нежели усеявшие город пещерные шипы; облегчением от того, что передо мной предстает нечто настолько прекрасное и нормальное, что по щекам льются горячие слёзы.

​— Это последняя сохранившаяся крупица магии, сбережённая специально для сегодняшнего дня, — голос Нокса срывается.

​Повернувшись, я вижу, что он уже смотрит на меня. Его красота в лунном свете причиняет почти физическую боль.

​— Понимаю, почему вы все так отчаянно этого жаждете.

​Я бы уж точно не смогла жить так, как вампиры жили последние Бог знает сколько лет. Мне почти жаль, что именно Нокс лишил всех этого зрелища на долгие годы.

​После грандиозного преображения толпа наконец затихает. Предвкушение охватывает меня, смывая былое изумление. Как бы мне хотелось, чтобы он предупредил меня… Чтобы он доверился.

​Нокс выпрямляется возле моего алтаря и расправляет плечи, давая понять, что время пришло.

​Словно по команде, небо над нами затягивают грозовые тучи, скрывая луну. Не успеваю я огорчиться её исчезновению, как мощная молния ударяет в скалу позади меня; за ослепительной вспышкой тотчас следует низкий, рокочущий