Вторая семья генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Глава 4

Глава 4

Воспоминание накрыло меня волной, такой острой, что я остановилась на лестнице. Дворецкий замер впереди, не оборачиваясь, ожидая, пока я приду в себя.

Тронный зал. Высокие своды, эхо шагов. Он стоял перед троном, черный мундир сидел идеально, подчеркивая разлет плеч. Длинные темные волосы, красивые усы и бородка. Прямо образец мужества и брутальности.

Когда я вошла, воздух стал вязким. Он повернулся.

В отличие от других, его лицо не дрогнуло. Никакого отвращения, никакой жалости. Только спокойный, тяжелый взгляд. В голове тогда пронеслось напутствие бабушки: «Выбирай того, кто согласится на уродину…»

— Как прикажете, ваше величество, — его голос был низким, вибрирующим в груди.

Я не могла отвести взгляд.

В нем была сила, перед которой меркло все. Когда он подошел и взял мою руку, чтобы поцеловать, я покраснела. До меня никто из женихов не смел коснуться меня. Его губы обожгли кожу сквозь перчатку, и в этот момент мне показалось, что иллюзия дала трещину. Что он что-то почувствовал.

А потом я узнала, что он… не человек. Дракон.

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали. Бабушка предупреждала меня о многом. О жадности королей. О лжи женихов. Но она никогда не говорила, что мой муж может оказаться не человеком.

Недаром говорят, что драконы чувствуют магию.

Я помню, как отдернула руку, словно обожглась, и прижала ее к груди. Туда, где гулко билось сердце: «Он! Он! Он!».

Потом мы ехали в карете. Говорили о пустяках. О погоде. О дороге. Но в каждом его слове мне слышалось обещание. Я решила: он тот самый. Перед ним можно раскрыть правду. Я уже предвкушала момент, когда сниму медальон и увижу в его глазах не долг, а восхищение.

И сейчас, когда я узнала, что у него тут есть «семья», все мои мечты показались мне ужасной глупостью.

— Ваша комната, мадемуазель, — голос дворецкого вырвал меня из прошлого. Он стоял у тяжелой дубовой двери в конце коридора.

В его тоне не было даже тени уважения. Фраза «я к вашим услугам», произнесенная чуть позже, звучала как издевательство. Он не хотел оказывать услуг. Он хотел, чтобы я исчезла.

Дверь закрылась за моей спиной, отрезая меня от остального дома. Щелкнул замок. Не явно. Скорее тихо намекая: «А нечего шастать по дому!».

Комната встретила меня тишиной и затхлостью.

Я осталась одна. В чужом доме. Полном пыли, теней и людей, которые мечтали видеть меня мертвой.

Впервые за всю дорогу меня накрыло ледяной волной. А что, если я не выдержу? Что, если через неделю я скончаюсь здесь от тоски или «несчастного случая»? Магазин шляпок… Моя мечта вдруг показалась такой далекой, почти несуществующей. Здесь и сейчас была только я и эта тишина. И ощущение, что я добровольно шагнула в клетку к хищнику, который даже не знает, что я — не мышь.

Лучи света, пробивающиеся сквозь тяжелые шторы, подсвечивали танцующие в воздухе частицы пыли. Камин был холодным, в золе виднелись старые, давно прогоревшие угли. Словно здесь давно никто не жил. Словно это место было предназначено для «нежеланных гостей».

Я подошла к окну. Ткань штор была плотной, грубой. Раздвинув их, я открыла створку.

В комнату ворвался поток весеннего воздуха. Он пах мокрой землей, почками и свободой.

Этот запах резко контрастировал с затхлостью внутри. Я глубоко вдохнула, пытаясь вытеснить из легких вкус горечи, оставшийся после встречи на крыльце.

Вид открывался прекрасный. Сад внизу еще спал, но уже пробуждался. Зеленые почки на деревьях обещали буйство красок. Наверное, когда все расцветет, здесь будет красиво. Жаль, что я это могу не увидеть.

Я хотела отойти, закрыть окно и наконец упасть на кровать, чтобы просто перестать чувствовать, когда ветер донес до меня голоса.

— Папа, он женится. И не на мне, — послышался знакомый голос Донны. Она всхлипнула. Я выглянула в окно. Видя, как Донну обнимает дворецкий. Значит, она его дочь!

Глава 5

Глава 5

Я замерла у окна, пальцы впились в подоконник так, что побелели костяшки. Голос дворецкого — мягкий, вкрадчивый, отцовский — скользил по воздуху, убаюкивая Донну.

— Милая, перестань. Ты ревнуешь его к уродине. Да, я понимаю, ты ждала предложения, но… Она уедет, а ты останешься. Кто его знает, может, свадьба даже не состоится. Поэтому вытри слезы, утёнок. Главное — подари генералу ребёнка. Ты же знаешь, как он любит детей. Как он хочет наследника. Тебе нужно подсуетиться раньше её. Вот и всё. Поверь, он твоего малыша не обидит деньгами. Того и гляди, захочет его признать. А для этого ему придётся на тебе жениться, — он говорил так, словно утешал ребёнка, а не взрослую женщину. — А мне пока придётся выделить ей временно какую-нибудь горничную.

Странное чувство повисло в воздухе, липкое и унизительное. Словно даже дворецкий, слуги и даже сам дом против моего присутствия здесь.

Я невольно прикусила губу, чувствуя металлический привкус крови. Медальон на шее вдруг стал тяжелее — не физически, а словно отозвался на мою ярость, пульсируя тёплой, почти болезненной волной под ключицей.

— Астор идёт! — голос Донны прозвучал резко, как удар колокольчика.

Шаги удалились. Шуршание платья. Тишина, густая и напряжённая.

Я не дышала. Тело само прижалось к стене, в тень, хотя меня не могли видеть из сада. Инстинкт. Животный, древний — прятаться, когда рядом хищник.

Они появились в поле зрения не сразу. Сначала — тени на гравии. Потом — силуэты, сплетённые в одно целое. Его чёрный мундир, её вишнёвое платье. Он обнял её за талию, и она прильнула к нему, как плющ к стене. Голова запрокинута. Губы ищут его губы.

Поцелуй прозвучал. Не звук, скорее, болезненное ощущение. Влажное, интимное. У меня внутри всё сжалось в тугой, противный комок. Не ревность. Нет. Нечто хуже. Ощущение, что тебя стирают. Что ты — пустое место, призрак, которому дозволено лишь смотреть, как живут настоящие люди.

— Если бы ты знал, как я расстроена её приездом, — её голос, дрожащий, с наигранной обидой.

— Не вижу повода, — его ответ. Ровный. Уверенный. Без тени сомнений.

— Ты видел, как она на меня посмотрела! Да она возненавидела меня с первой же секунды! — выдохнула Донна, и в этом выдохе была настоящая, липкая тревога.

— Я что, не имею права тебя любить? — в его голосе прозвучала сталь. Та самая, которой он, вероятно, рубил головы на поле боя. — К тому же это не мой выбор. Это его величество настоял на браке. Его интересуют пограничные