Моли ночь - Эмили Блэквуд

Лучше бы сразу застрелили.

— Давай.

Ладно, ладно. Делаю последний глоток свежего воздуха, а затем заставляю себя спуститься на первую ступеньку подземелья. Ряд тусклых оранжевых огней освещает путь, пока солнечный свет исчезает за спиной. Глубокий вдох, Афина. Это совершенно нормально. Мужчины идут за тобой, и уж точно они бы не спустились сюда, если бы ты должна была быть погребена заживо в любую секунду.

Самовнушение почти не успокаивает.

Опустившись до самого конца стальной лестницы оглядываюсь и понимаю, что здесь, — целый подземный комплекс. Свет заливает пространство, открывая огромный коридор с десятками стальных дверей по обеим сторонам. Черт, это, наверное, мили пространства под лесной почвой.

— Сюда, — приказывает один из конвоиров. Парни по бокам снова хватают меня за руки и грубо ведут по темному, на удивление стерильному коридору. Они молчат, с каждым шагом воздух становится всё более неподвижным. Мои грязные ботинки стучат по полу в такт тяжелым ударам сердца.

Насколько я знаю, то Министерство годами понемногу захватывало континент Ашора. Они как вирус, просачиваются в город за городом, сея хаос на своем пути.

Но всю мою жизнь они были лишь мистической силой в моей голове. Фантастическим образом, предметом бесчисленных страшилок. Родители отлично сумели изолировать нас от мира. Рассказывали ровно столько, чтобы мы были в безопасности и чтобы боялись Министерства.

Вместо того, чтобы воевать вместе с другими земными, мы прятались. Сидели тихо.

И, честно говоря, я бы предпочитала и дальше жить в неведении.

А теперь вот они, здесь, во плоти. Чистое зло, грубая сила.

И я ненавижу Министерство каждой клеткой своего существа.

У последней двери мы останавливаемся. Один из стражей стучит кулаком один раз. Я бы вздрогнула, если бы не была слишком ошеломлена, чтобы вообще реагировать.

Дверь перед нами открывается. Еще больше мужчин заполняют небольшое пространство — как же иначе, — но внутри есть кто-то еще.

Женщина.

Она сидит в дальнем конце длинного стола, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Огненно-рыжие волосы стянуты в тугой пучок, ни одной выбившейся пряди. Макияж безупречен, тело гибкое и сильное. Черная форма такая же, как у мужчин, но без оружия и бронежилета. Однако ее улыбка… она столь же опасна.

Женщина впилась в меня взглядом.

— Добро пожаловать, — говорит она. Не понимаю, мне ли это? — Заходи.

Меня толкают вперед, но стражи остаются позади. Они отходят к стенам маленькой комнаты, будто хотят держаться как можно дальше.

— Оставьте нас, — приказывает эта жуткая женщина, не сводя с меня глаз.

Мужчины немедленно вылетают из комнаты, и когда мы остаемся вдвоем, то внезапно я чувствую себя в большей опасности, чем в фургоне с теми уродами. Особенно когда тяжелая металлическая дверь с лязгом захлопывается.

Ага. Мне точно было бы лучше умереть.

Женщина меняет позу, склоняет голову набок и внимательно оглядывает меня с головы до ног. Борюсь с желанием прикрыть рваную белую рубашку и мешковатые штаны. Выгляжу ли я на все сто? Нет. Но я как-то не планировала встречаться с незнакомцами спустя всего несколько минут после того, как похоронила сестру.

Если бы планировала, точно не воняла бы так сильно. Интересно, она чувствует этот запах? Это от меня разит, да?

— Садись, пожалуйста, — ее голос гладкий и чарующий, почти успокаивающий.

Я подчиняюсь, прохожу к стулу напротив нее и сажусь.

Сначала женщина молчит. Просто сидит и смотрит. Могу только представить, как сейчас выгляжу — с грязными волосами и землей под ногтями. Но я расправляю плечи и встречаю ее взгляд.

Глаза женщины яркие, но улыбка тут же гаснет.

— Как тебя зовут?

— Афина, — прочищаю горло.

Она мычит и слегка наклоняет подбородок.

— Здравствуй, Афина. Меня зовут Сандра, но здесь меня называют Директор.

Сердце останавливается. Это лидер Министерства? Командир всех этих злых, безмозглых мужеподобных роботов? Та, кто ведет войны и уничтожает тысячи невинных людей?

Очевидно, заметив мое замешательство, она складывает руки на столе перед собой и говорит:

— Уверена, что у тебя есть вопросы и, возможно, опасения. Но уверяю тебя, Афина, здесь ты в полной безопасности.

Я ерзаю.

— Что Вы от меня хотите?

Она на мгновение расширяет глаза, будто удивлена, что я вообще заговорила.

— Ты прямолинейна. Мне нравится. Нет смысла тратить драгоценное время, — она прочищает горло и выпрямляется на стуле. — Как ты, наверное, знаешь, армия мистиков может легко уничтожить армию земных солдат. С начала войны Министерство работает над тем, чтобы обуздать силу мистиков. И какое-то время нам это удавалось сравнительно легко — с помощью мистиков первого и второго уровня, которые соглашались помочь делу. Третьи уровни встречались реже, но мы работали со всеми, с кем только могли, — сжав губы, она смотрит на меня мгновение, затем признается: — Теперь у нас почти никого нет.

Уровни. Слышала, как брат говорил о них. Каждый мистик относится к одной из трех категорий в зависимости от силы. Третьи — самые опасные, и именно их Министерство хочет заполучить сильнее всего. Неудивительно, что они стали такой редкостью. Все оставшиеся третьи уровни, наверное, слишком хорошо прячутся.

В комнате повисает тишина, словно женщина ждет моего ответа. Будто я знаю, что сказать.

— Звучит как проблема.

— Именно так. Видишь ли, если мы не выиграем эту войну, то жизнь в том виде, в котором мы ее знаем, перестанет существовать. Есть риск, что ты больше никогда не узнаешь, что такое свобода, если Министерству не удастся найти мистиков и обуздать их силу. Нам нужны третьи уровни. И нам нужна твоя помощь.

Давлюсь смешком и меня захлестывает волна неверия.

— Вы думаете, я могу Вам помочь? С чего бы?

Она оценивает меня взглядом с приподнятой бровью.

— Не играй со мной в игры, Афина. Я занятая женщина. У меня есть достоверные сведения, что ты — мистик. Расскажешь, какой именно силой обладаешь, а затем поможешь выиграть эту проклятую войну.

Моргаю раз, другой. Она действительно сказала то, что я думаю? Эта женщина явно сошла с ума.

— Я точно не мистик. Ваши «достоверные источники» ошибаются. У меня нет никакой силы.

Фальшивая улыбка Директора быстро гаснет.

— Я сказала — не играй со мной, — она с силой ударяет ладонью по столу — первый признак вспыльчивости. — Будет лучше для всех нас, если ты признаешься прямо сейчас.

Сложив руки на коленях, оглядываю комнату. Если эта женщина настолько безумна, чтобы думать, что я мистик, то как, черт возьми, мне ее вразумить? Она ведь меня даже не знает! Ее люди похитили меня