Княжна-попаданка. Между Русью и Степью - Александра Каплунова

народов, но что меня в этом всем прилекало (в плане внимания, а не привлекательности как таковой), так это время года! Лето на дворе! Самое, что ни есть! А они в шапках меховых! Вот чудные…

В терем нас завели с бокового хода, тут уже я подозвала Весняну себе поближе.

— Скажи-ка, а где все женщины? — шепнула я ей, чтобы провожатый наш не услышал. Остальная моя процессия и вовсе осталась снаружи — моих провожатых до пира устроят в кибитках, а завтра они отправятся в обратный путь. Как я узнала от Весняны, только небольшая горстка воинов моего нынешнего отца для проформы останется на землях оглана.

На мой вопрос Весняна снова выпучила глаза. Да ну как у нее это так выразительно получалось? Мне каждый раз вздрогнуть хотелось!

— Вы что, княжна? — зашептала, озираясь воровато, как бы кто не услышал, — женщины на задворье только, к мужчинам их не пущают!

И головой покачала, будто я и так это знать должна. Нет, я-то догадывалась, да и знания о том, да о сем периодически в голове проскальзывали, но… это ж надо! Да, попала ты, Аркадия Кузьминишна, в патриархат.

Я даже хмыкнула в мыслях. Ну да ничего. Мы его быстро в матриархат переработаем.

Терем внутри тоже был бревенчатый, добротный такой, по уютному-просторный. И позолота кругом. Любил, видать, оглан, чтобы все блестело.

Мы прошли пустыми коридорами, и тут уж остановились перед массивными дверями. Наш старичок постучался в массивную дверь с резным узором и заранее склонился в поклоне. Весняна его жест повторила, а я осталась, как стояла. Перед огланом не кланялась, и тут не стану.

Дверь открылась безо всякого скрипа. И там за ней оказалось целое восточное иномирье. Все в коврах, да в шелках, в занавесках-драпировках. Тут даже я красотой поразилась, хотя и не шибко любила такое. Но так хорошо у них все было устроено, продумано в деталях, все складочка к складочке, покрывала к коврам по цвету подходят, подушки мягонькие даже на вид, здесь и там вроде и разбросаны, а тоже в какой-то своей манере. Цвета красиво подобраны, сразу видно, что с душой обустраивали.

— Княжна Евпраксия, — старичок склонился еще ниже. Мне даже стало боязно, как бы он так и не переломился надвое.

Дверь нам открыла молоденькая девушка. Лет пятнадцати, вероятно. Но едва имя мое вслух прозвучало — из-за занавесей вышла другая мадам. Лет тридцати пяти на вид, самая пора для расцвета административного таланта. Постарше, с черной смоляной косой, украшенной золотом и лентами. Брови вразлет, глаза почти черные, кожа смуглая. И смотрит на меня, голову задравши, на эту самую голову меня выше.

Ага, вот она, видать, Айбике. Властительница всея гарема.

Я ее взор выдержала со всем спокойствием. Но ни улыбнуться, ни как еще лицом шевельнуть не удосужилась. Пусть она сама первый шаг проявит — как она ко мне относится станет? Вот задаст тон, а там посмотрим.

Секунда шла, другая, Весняна, все так же склонившись в три погибели, едва ли не пищала уже. Да, трусоватая, однако, надо себе другую сподручницу подыскать что ли. Еще бы за подол меня подергала.

А мы все взглядами мерились. И то, как тяжелел и холодел оный у Айбике, подводило меня к простейшему выводу — сладить с ней легко не выйдет. Тут, почитай, я в чужой цех оказалась назначена. Где своя начальница имеется. Но я ж женой приехала будущей, по статусу ведь выше, чем гаремная женщина. И обе мы это понимали.

— Рады приветствовать невесту светлого оглана в нашей обители, — она все ж таки разродилась сказать мне “здрасте”. И даже чуть дернулась вперед, намекая на поклон.

А глаза-то все равно жгучие какие.

Отступив, она жестом пригласила меня войти. Старичок откланялся и дверь за мной закрылась.

— Меня зовут Айбике, — она двинулась в глубь помещения. И тут, как оказалось, было куда просторнее, чем мне виделось от входа. — Я кедхуда этого дома. И буду твоей атабике, русская княжна.

Главная значит, и меня воспитывать собралась. Решила, стало быть, курсы повышения квалификации мне устроить? Ну-ну. Посмотрим еще, кто у кого зачет принимать будет.

Глава 4

Айбике продолжала глядеть на меня сверху вниз, вот что рост с людьми делает! Пока у нее кровь до головы от ног дойдет — пол дня пройдет. Видать, потому и не смекнула еще, что тут новая хозяйка пожаловала. И вести себя с ней, т.е. со мной, вот этаким образом — непочтительно. Да, именно на это ей скидку и сделаем.

— Очень любезно с твоей стороны, — я улыбнулась ей вежливо и так же головой вперед клюнула, как и она. Поклонилась как бы. И тоже сразу на “ты” перешла. Не упустила, как она ко мне обратиться решила. — Атабике мне и правда не помешает, изучить обычаи будущего мужа очень важно.

Айбике выгнула черную бровку. Интересно, она их специально такими рисует или они от природы у ней чернущие?

— А заодно изучить обязанности кедхуды. — Продолжила я. Глаза ее на миг сузились, но после снова распахнулись от моих слов: — Ведь после того, как я стану полноправной женой, они возлягут на меня?

Как ей это не понравилось! Ноздри вон затрепетали! Того и гляди, не Айбике, а пышущая жаром печь искрами в меня стрелять начнет. Но над собой возобладала, на сей раз поклонилась даже… Видимо, чтобы лицо спрятать перекошенное. Власть ей, похоже, ох как дорога. Запомним.

Мы уже стояли посреди просторного зала, а дальше, за полупрозрачной занавесью, был следующий. Там уже, похоже, расположились прочие девушки. Я видела их силуэты.

— Весняна, проследи, чтобы разобрали дорожные сундуки как следует. А мы с Айбике, — мой взгляд снова упал на кедхуду, — посмотрим мои покои.

Айбике прищурилась, потянулась к занавеси, что отделяла нас от следующей комнаты… А пальцы-то все в золотых кольцах, и браслеты на запястьях. В глазах ее загорелась теперь иная искра — хитроватая.

— Твои покои, княжна... — протянула она, явственно наслаждаясь каждым словом. Ах ты погляди на засранку, ну сейчас точно гадость выдаст! — Пока оглан не взял тебя в жены, ты разместишься со всеми девушками. Здесь, — она указала через проход на просторную комнату, которая теперь перед нами открылась. Здесь все устилал мягкий ковер, подушечки