Истинная для дикарей - Шарлотта Эйзинбург

Он поднял руку. Я рефлекторно вжалась в стену. Его огромная горячая ладонь легла на мою шею, длинные шершавые пальцы зарылись в волосы на затылке. Его большой палец мазнул по моей нижней губе, с нажимом очерчивая её контур.

— Нам нужно перебить твой запах, — прошептал Каэл, глядя прямо мне в губы. — Моим.

Мои лёгкие забыли, как работать. Я хотела сказать ему, что это антинаучный бред, что человеческий запах невозможно так просто скрыть, но не успела.

Каэл наклонился и накрыл мой рот своим.

Это не было похоже на человеческий поцелуй. В нём не было ни нежности, ни предварительных ласк — это было абсолютное, бескомпромиссное присвоение. Его губы были горячими и требовательными. Он сразу же углубил поцелуй, властно вторгаясь языком, сминая мои губы так, словно я уже принадлежала ему. Вкус у него оказался терпким, пьянящим, отдающим кровью.

Я попыталась упереться руками в его литую грудь, чтобы оттолкнуть, но мои пальцы лишь беспомощно скомкали кожаные ремни на его торсе. Колени окончательно подогнулись, и если бы он не удерживал меня за затылок, вжимая в себя, я бы просто сползла на пол.

Моё тело предавало меня с каждой секундой. От его напора внутри всё плавилось, тяжёлые удары его сердца отдавались прямо в моей груди через натянутую ткань туники. Он целовал меня так жадно, так глубоко, что я застонала прямо в его рот, отвечая на давление, сплетаясь с его языком, теряя остатки контроля. Токсин? Феромоны? Мне было уже плевать. Я тонула в этом жаре.

Где-то на периферии угасающего сознания я услышала сдавленный, полный мучительной ревности рык остальных двоих мужчин. Но Каэл только сильнее прижал меня к себе, рывком отрывая мои бёдра от пола и заставляя обхватить его за талию ногами, чтобы каждая клеточка моего тела пропиталась его доминирующим запахом.

Глава 4

Поцелуй Каэла выжигал кислород в лёгких. Моя эндокринная система взорвалась: в кровь хлынул такой коктейль из адреналина, дофамина и окситоцина, что остатки научного скептицизма просто смыло этой волной. Я растворялась в его давящей, абсолютной власти.

Его язык сплетался с моим, диктуя ритм, подчиняя. Я судорожно вцепилась пальцами в его широкие плечи, чувствуя под ладонями каждую литую мышцу, каждый напряженный сухожильный узел. Когда он наконец с неохотой разорвал поцелуй, чтобы мы могли сделать вдох, между нашими губами протянулась тонкая, влажная нить.

— Твоя кровь поёт, — хрипло выдохнул Каэл прямо мне в губы. Его глаза теперь были абсолютно чёрными безднами, в которых плескался первобытный голод.

Он опустил меня на крышку старого дубового сундука, но не отстранился, оставаясь стоять между моих раздвинутых коленей. Его горячие, мозолистые ладони скользнули по моим бёдрам вверх, сминая грубую ткань туники.

— Эта тряпка сводит меня с ума. Я не чувствую твоего тепла, — прорычал он.

Даже не дожидаясь моего ответа, Каэл подцепил подол туники и одним плавным, но непререкаемым движением стянул её через мою голову, отшвырнув в сторону. Я снова осталась в одном спортивном топе.

В полумраке подвала, освещенного лишь мерцанием факела в коридоре, моя кожа казалась неестественно бледной на фоне его смуглого, татуированного тела. Каэл опустил взгляд на мою грудь. Его ноздри хищно раздулись, вбирая мой запах, который теперь смешался с его собственным, мускусным и пряным.

Его пальцы, неожиданно бережно для такого гиганта, легли на бретельки моего топа.

— Какая странная, тугая броня, — пробормотал он, поддевая эластичную ткань когтем. — Но она прячет то, что должно принадлежать нам.

Ткань жалобно треснула по шву. Каэл просто развел руки в стороны, разрывая топ надвое.

Я рефлекторно судорожно вздохнула, когда прохладный воздух подвала коснулся обнаженной кожи. Моя грудь, освобожденная от тесного спандекса, тяжело дрогнула. Соски мгновенно затвердели, превратившись в чувствительные бугорки.

В тишине раздался протяжный, полный боли и мучительного желания стон.

Это был Дайрен. Он больше не мог стоять в стороне. Блондин шагнул к нам, его движения были резкими, рваными, словно он боролся с невидимыми цепями.

— Каэл... — его голос срывался на рык. — Ты не заберёшь её один. Мы делим Охоту. Мы делим всё.

Брюнет со шрамом, стоявший у стены, напрягся, готовый вмешаться, но Каэл не стал отгонять собрата. Вожак лишь глухо зарычал, не отрывая горящего взгляда от моего тела.

— Подойди, Дайрен. Почувствуй, какая она горячая.

Блондин оказался рядом в ту же секунду. От него исходила совершенно иная энергетика — искрящаяся, дикая, как шаровая молния. Если Каэл подавлял своей мощью, то Дайрен сжигал страстью.

Я замерла, когда сразу двое мужчин нависли надо мной. Мой мозг отчаянно пытался классифицировать происходящее как сенсорную перегрузку, но теория проиграла практике.

Руки Дайрена легли на мою талию сзади. Его длинные пальцы скользнули по обнаженной спине, заставляя меня выгнуться навстречу Каэлу. Пепельные волосы блондина щекотнули моё плечо, когда он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, с жадностью вдыхая мой аромат.

— Сладкая... Невозможная, — шептал Дайрен, покрывая мою шею и ключицы обжигающими, влажными поцелуями. Его зубы слегка прикусывали кожу, посылая по нервным окончаниям электрические разряды.

В это же время Каэл опустился на колени передо мной. Огромный, грозный хищник встал на колени, чтобы его лицо оказалось на уровне моей груди.

— Ты сводишь нас с ума, женщина из другого мира, — бархатисто произнёс он, и его горячее дыхание овеяло мою напряженную грудь.

Его большая ладонь легла под мою грудь, приподнимая её, взвешивая в руке, словно величайшую драгоценность. А затем Каэл наклонился и накрыл горячим влажным ртом твёрдый сосок.

Я вскрикнула — громко, не сдерживаясь. Ударная доза удовольствия прошила тело от макушки до пят. Каэл сосал жадно, ритмично, слегка царапая нежную кожу языком, в то время как позади меня Дайрен застонал в такт моему крику и его руки уверенно скользнули под резинку моих спортивных штанов, сминая ягодицы.

— Да... — рычал блондин, прижимаясь горячим, твердым пахом ко мне. — Звучи для нас. Позволь нам попробовать всё.

Мои руки сами собой зарылись в тёмные густые волосы Каэла, прижимая его голову к своей груди еще сильнее. Мир сузился до этих двух мужчин, до запаха вина, дурманящих феромонов и невероятного, первобытного огня, который они разожгли в моей крови. Я перестала быть учёным. В эту минуту я была просто женщиной, плавящейся в руках идеальных хищников.

Глава 5

Аналитическая часть моего мозга, отвечающая за инстинкт самосохранения, окончательно капитулировала, захлебнувшись в коктейле из эндорфинов и окситоцина. Вся моя хвалёная рациональность сгорела в том