Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке - Ольга Ярошинская

Развернувшись, Роско пошел прочь, едва не рыча от злости. Да что за ерунда?! Он и так вполне счастлив! Он — Роско сол Вран, один из лучших скверноборцев академии и сын великого дома. Ему не нужна никакая половинка, потому что он сам по себе целый.

Ноги вновь привели его под роковой мост, и Роско остановился у цветущей опоры. Прикрыл глаза, вспоминая все, что произошло.

Тихий голос, шелк волос, запах. Она волновалась, та девушка, но пыталась держаться уверенно. Горячие мягкие губы, нежная кожа… Она подыграла ему, притворяясь Малин, чтобы не вызвать подозрений, но поцелуй и то, что вспыхнуло между ними, было самым что ни на есть настоящим. Тихий стон, упругая грудь в ладони… Зачем притворяться Малин? Та не особенно популярна в академии, у нее репутация надменной заучки. Стоп. Вдруг дело в этом? Малин стала лучшей выпускницей на факультете травников. А что это дает? Свободный доступ в хранилище, до которого отсюда рукой подать!

Роско бросился к зданию со стеклянным куполом оранжереи, и усатый охранник подтвердил его догадки. Да, Малин приходила. Но быстро ушла. Что еще? На обратном пути от нее пахло скверной — явно заходила в оранжерею. А что ей там было нужно? Да кто ж ее знает. Может, полить какой редкий цветок. А внутрь нельзя. Не положено. Там есть опасные растения, все под учет.

На пальцах охранника замерцали искры магии, и Роско отступил. Он бы победил этого усача, да толку? Незнакомка вошла в хранилище, взяла какую-то нужную травку и исчезла. Может, отправилась варить новое оборотное зелье.

Спрятав руки в карманы, Роско поплелся прочь, изнывая от странной тоски. Все равно что выловить самую крупную рыбину в жизни, а в последний момент увидеть всплеск воды и тень, уходящую в глубину.

Но если у него появился знак сплетенной любви, то и у нее должен зазеленеть этот листик. Приободрившись, Роско пошел быстрее. Значит, ему надо осмотреть запястья грудастых студенток, а скорее всего девушка сама к нему придет. Не дура же она — отказываться от своего счастья.

Поднимаясь по ступеням общежития, Роско даже начал насвистывать веселую мелодию, представляя, как это случится. Она медленно подойдет к нему, нежная красотка с обалденной фигурой. Смущаясь, протянет руку с изящным листиком на запястье. Роско притянет ее к себе и немедленно поцелует — властно, глубоко, жарко. Так, чтобы поняла — больше ей не удрать.

А обман с оборотным зельем он ей уже простил — никогда не знаешь, какими дорогами ходит судьба.

* * *

Дом встретил меня запахом сдобы и надсадным кашлем отца. Он выглянул из кухни и вытаращил глаза от удивления.

— Эрика?

Я провела ладонью по лицу, расчесала пальцами светлые пряди — вроде оборот давно закончился.

— А кто ж еще? — буркнула я.

— Ты в платье! — изумленно воскликнул папа.

Закатив глаза, я скинула ненавистные туфли, сразу став на полголовы ниже, и прошлепала босиком по теплому полу. На кухне нашла початый пирог, а папа налил мне молока.

— У тебя что, было свидание? — строго спросил он.

— Неа, — промычала я.

— Я, по-твоему, совсем из ума выжил? — нахмурился папа. — Скверна меня еще не совсем доконала, и я отлично понимаю, что происходит. Сплетенная ночь! Ты отправилась обжиматься с этими прыщавыми юнцами из академии в надежде встретить любовь!

Вообще-то у Роско прыщей не было. И даже щетина почти не кололась. Видно, побрился перед свиданием.

— С юнцами? — переспросила я. — Так-то ты думаешь о родной дочери? Полагаешь, их было много?

— Значит, кто-то один? Как его зовут? Имя!

— Слушай, я уже взрослая, и как-нибудь сама решу, чем заниматься в сплетенную ночь, — отрезала я.

Отец набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться очередной тирадой, но закашлялся и, схватившись за край стола, сложился пополам от приступа.

Я метнулась к нему, поддержала за плечо. Под клетчатой теплой рубашкой прощупывались кости, волосы совсем побелели, а ведь ему всего сорок — самый расцвет. Но скверна точила отца изнутри, сжирая некогда сильное тело, и доктора говорили одно: безнадежно, максимум год, готовьтесь к худшему. Под кожей проступали выпуклые жгуты скверны, и один заползал на шею. Совсем скоро болезнь его задушит. Если только я не найду лекарство.

Кашель унялся, отец вытер салфеткой рот, смял ее и бросил в мусорное ведро, но я заметила черные пятна на белой бумаге.

— Приведи его завтра к нам, — хрипло сказал отец. — Я хочу познакомиться. Хочу убедиться, что он не какой-то болван, вскруживший голову моей наивной девочке.

— Поверь, папа, я вполне здраво мыслю, — заверила я. — Если вдруг появится достойный мужчина, я обязательно вас познакомлю.

— А для кого тогда это платье? — возмутился он. — Ты бы еще голой пошла. У тебя… эм… формы!

— Да, у меня есть грудь! — рассердилась я. — Уж прости. Я не виновата, что не родилась мальчиком.

— Тогда мне было бы куда спокойнее, — ворчливо признал отец. — Ладно, не сердись. Просто непривычно видеть тебя такой.

— Не переживай, — ответила я. — Больше этого не повторится.

Он хмыкнул, хотел что-то добавить, но в итоге махнул рукой и ушел, волоча ноги. Я доела пирог, не чувствуя вкуса, выпила молоко и тоже пошла в свою комнату.

Паршивый вечер. Если бы все удалось, я бы уже готовила эликсир, способный исцелить отца от недуга, но все, что я получила, — это пару лепестков и поцелуй Роско.

Вытряхнув коробочку на стол, я села на край кровати и обхватила голову руками.

Что же делать?

За стенкой заворочался папа, тихо застонал. Прежде такой сильный и крепкий, Эдвин Трикс, гроза скверны и капитан дозора, медленно умирал. Я не могла с этим смириться и, поступив в академию, выбрала факультет целительства. Я даже нашла рецепт — самое ядовитое растение может стать лекарством, если правильно его приготовить. Но алую смерть не купишь в аптеке, она растет в скверне, за вторым кругом, и так просто ее не сорвешь…

Я подняла голову, глядя на алые лепестки.

Все просто — раз у меня не получилось добыть цветок из оранжереи, я найду его в скверне. Я еще успеваю записаться на практику в сторожевой пост.

Сняв провонявшее белым туманом платье, я пошла в ванную и хорошенько отмылась в горячей воде. Вытираясь полотенцем, заметила неладное — какое-то пятнышко под грудью, вроде рисунка. Лист и парочка завитков. Я потерла его, послюнявила пальцем — зеленый листик словно въелся под кожу.

О, нет! Это, наверное, охранная метка из хранилища травников! Я попала в него незаконно,