Друг отца. Под кожей греха - Anna

Ну вот и всё… Сейчас меня изнасилуют, убьют, а после закопают где-нибудь в лесу напротив… никто не услышит, никто не придёт…

Мысли метались в голове, как бешеные стрелы. Сердце сжалось от ужаса, а тело будто отказывалось подчиняться. Каждый его шаг казался последним, каждая секунда растягивалась в бесконечность. Я искала выход, любую возможность спасения, и одновременно понимала: это конец, и выхода нет.

Мужчина, не отпуская меня, переступил порог дома и резко ударил ногой дверь, захлопнув её с грохотом. В гостиной он осторожно подвёл меня к дивану. Стальная хватка ослабла и я почувствовала под ногами тёплый пол. Издав тяжелый вздох, Адриан первый нарушил тишину:

— Пожалуйста сядь.

Что делать… Подчиниться? Или швырнуть ему в голову ту статуэтку с камина?

— Мать твою! Я сказал сядь! — рявкнул он.

В ту же секунду я опустилась на диван, послушно сложила руки на ноги и уставилась в одну точку. Адриан молча направился обратно в прихожую, а я украдкой наблюдала за его силуэтом.

Что он сделает когда вернётся? Что будет дальше? Должна ли просто сидеть и ждать?

Пальцы начали бессознательно царапать кожу на коленях.

Послышался щелчок — дверь на улицу закрылась. Его шаги вновь приблизились, и вскоре он вошёл в гостиную. Положил на журнальный стол наручники и спокойно сел напротив меня в кресло. Мои и без того большие глаза раскрылись ещё шире, отражая ужас и недоумение.

— Если попытаешься убежать, я сцеплю нас наручниками, — холодно сказал он, приподняв бровь.

Меня аж передёрнуло от этих слов. Адриан, уловив мою реакцию, едва заметно ухмыльнулся. И в этот момент я вдруг ощутила странную уверенность в себе, будто страх перед ним немного отступил.

— Ну? Зачем вы притащили меня обратно? Мистер Кроуфорд, как объясните свои… кхм… насильственные действия? — спросила с ноткой отвращения в голосе.

— Я не собирался тебя насиловать! — ответил резко, будто сама мысль о таком предположении задела его достоинство. — Адриан. Давай на «ты».

Я закинула ногу на ногу и бросила на него взгляд, полный презрения. В нём читалось: «Ты серьёзно? Примерно пятнадцать минут назад всё было иначе, а теперь ты заявляешь, что не насильник?».

— У меня был последний вечер свободы прежде, чем твой переезд, который, кстати, был намечен только на завтра, внесёт в жизнь свои поправки. Рассчитывал провести этот вечер по-своему, как последний аккорд привычного уклада.

Ага, понятно. То есть я в его глазах стихийное бедствие, рушу весь уклад и лишаю свободы. Красиво сказано. Только вот почему у меня ощущение, что за этой красивой формулировкой скрывается что-то грязное? И почему Адриан не в курсе о том, что мой рейс перенесли на день раньше? Может быть отец забыл позвонить и предупредить его? Нет. Исключено. Он бы не допустил такой промашки. Тогда, может, дело в нём самом? Запарился на работе, закрутился, потерял нить событий… или просто пытается оправдаться. А может, всё куда проще и банальнее — алкоголь. Полупустая бутылка виски на столе намекала слишком уж красноречиво: вместе с содержимым стакана утекает и память. Отлично. Похоже, теперь жить под одной крышей придётся ещё и с зависимым.

— Я взрослый мужчина, Анастейша. И иногда… нужно расслабиться, — в голосе проскользнуло раздражение, будто ему приходится объяснять очевидное.

— Секс, — перебила холодно. — Я знаю, что это такое. Говори прямо.

Он коротко прочистил горло и выдержал паузу.

— Славно, — съязвил, глядя на меня исподлобья. — Я вызвал проститутку. И когда ты позвонила в дверь, решил, что это она…

Я вскинула брови, уставившись на него так, будто он только что вылил на меня ушат грязи.

— Стоп. Хочешь сказать… ты принял меня за… О, Господи! — я вскочила на ноги, ладонью хлопнув себя по лбу. — Я что, выгляжу как дешёвая шлюха?

— Не выражайся в моём доме! — он резко ткнул указательным пальцем в пространство между нами, словно вычерчивая невидимую границу. — Слушай, я не хотел тебя оскорбить. И не хотел… ну, ты понимаешь. Ты — дочь моего лучшего друга. Я обещал ему, что позабочусь о тебе. Что не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. И уж тем более, что сам не стану угрозой.

Адриан нервно провёл ладонью по волосам, опустив взгляд.

— Ладно, — произнёс после короткой паузы, — давай я покажу твою комнату.

Он повёл меня по коридору. Минималистичному, но при этом дорогому — ровные линии, гладкие стены, строгая мебель и приглушённый свет, создающий ощущение уюта и тишины. Дверь распахнулась, и я едва не выдохнула вслух: спальня оказалась огромной. Кровать с резным изголовьем, окна от пола до потолка, мягкий ковёр, отдельная ванная комната с сияющей плиткой и подсветкой.

Я обвела взглядом комнату и почувствовала странное смешение — зависть к самой себе и лёгкую неловкость. Ну да, конечно. У меня дома щели в полу и душ на всю семью, а тут у каждой подушки, небось, собственная биография. Только ради этой кровати, наверное, стоит потерпеть его самодовольную физиономию и странные закидоны.

Я даже усмехнулась своим мыслям. Если уж судьба решила сыграть со мной в такую игру, пусть хотя бы бонусом идёт королевская спальня.

— Теперь слушай внимательно, — его голос прозвучал твёрдо, без намёка на шутку. — Подчиняешься моим условиям. Никаких вечеринок в моё отсутствие, и тем более никаких парней в этом доме. Никаких поздних прогулок — я не собираюсь поднимать на уши город, разыскивая тебя. Не трогаешь мои вещи и не вмешиваешься в мои дела.

Он замолчал на секунду, будто проверяя мою реакцию, а потом чуть наклонился вперёд:

— И ещё, Анастейша… веди себя прилично. Не играй с огнём. У меня хватает терпения, но испытывать его тебе не советую. Я за тебя в ответе, и именно поэтому правила не обсуждаются.

Он выпрямился, будто ставя точку, и, направляясь к двери, спросил буднично, но всё ещё с той же жёсткой интонацией:

— Когда у тебя начинаются занятия?

— Послезавтра. Но сначала день для первокурсников — знакомство, экскурсия… — ответила я, стараясь говорить спокойно.

— Хорошо. Я позвоню твоему отцу. Скажу, что с тобой всё в порядке.

Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты.

«Никаких парней», — эхом прокрутилось в голове. Будто у меня когда-то были эти самые парни. Отношений не было, и, если честно, сейчас они мне ни к чему. Хочу настроиться на учёбу, а не на романтические глупости. Да и отцу пообещала быть паинькой. «Никаких вечеринок» — звучит, будто я вообще когда-нибудь на них ходила. С моими-то сверстниками, которые только