Стерва для ботана - Юлианна Клермон

— Понятно.

Он наконец двигается. Протягивает руку прямо у меня над головой, нагло нарушая моё личное пространство, так что я почти утыкаюсь носом в его грудь, и достаёт с настенной полки очки.

А ничего так… В очках он ещё прикольней. Солидней, что ли.

Одёргиваю себя.

Элина, ты в своём уме? То щупаешь, то нюхаешь… Теперь пялишься. Очнись уже! Это первак из такого же Задрипинска, как и ты. Если не хуже.

— Долго ещё ждать? — капризно тянет Алеся, постукивая по полу носком модной кроссовки.

— Почти всё, — Батончик сгребает со стола всё подряд прямо рукой, а я непроизвольно морщусь и вдруг ловлю точно такую же реакцию у ботана.

О, ботан! Точно!

— Слушай, ботан, — тычу ему в грудь пальцем. — К тебе дело есть. На сто рублей. Если у вас там на этаже что не так — ну там драка или ещё какая запрещёнка — свисти мне по-тихому, о'кей? С меня защита. Обещаю, никто не узнает, кто сдал. Ну и так можешь обращаться, если что. Меня здесь все знают. Будешь как у мамки под крылом. Ферштейн?

Вместо ответа этот… хам наклоняется, достаёт из-под кровати спортивную сумку, закидывает её на плечо и идёт к двери.

Провожаю его недоумённым взглядом.

— Эй, я вообще-то с тобой разговариваю.

Я фигею в этом зоопарке. Меня сегодня хоть кто-нибудь слушает?

Он подходит к двери, толкает её и…

— Слышь, ботан, Элина вообще-то с тобой разговаривает, — возмущённо хмурится Снежана, терпеливо дожидающаяся освобождения своей кровати. Всё-таки в её непроходимой глупости есть и плюсы — всегда подаёт голос, когда хозяйку обижают.

Он оборачивается, пропускает спешно вываливающихся «сожителей», спокойно смотрит на Снежану, а потом переводит взгляд на меня.

— Я услышал.

— Что ты услышал? — фыркает Милка.

— Комната пятьдесят восемь, пятый этаж. Understand и Ich hab's verstanden** в одном флаконе. Я понял, Элина.

Он тихонько прикрывает за собой дверь.

Стою и молча хватаю ртом воздух.

И что это сейчас было?..

________

* Твой дом теперь там. Понял?

** «Понял» и «Я понял» в одном флаконе (англ. и нем. языки)

Глава 2

— Совсем перваки оборзели, — капризно дует губы Алеся, застилая кровать.

Кровать!

Да твою ж…

Откидываю казённое шерстяное одеяло. Так и есть — застелена.

— Я что, сегодня вообще всё за всех делать должна? — злобно рычу, сдёргивая с подушки наволочку. — Что за день?!

— А ты выкинь всё в окно, пусть по улице потом собирает, — советует Снежана, развешивая на плечики свои ультрамодные тряпки.

Кидаю на неё убийственный взгляд. Я сейчас тебя в окно выкину. Советчица, блин. Может, тогда маманя себе новую дочь родит. Нормальную.

Поймав мой посыл, Снежка затыкается.

— Элин, ты смотрела, какие завтра пары? — Милка уже заправила кровать, покидала в шкаф вещи и ковыряется в косметике.

— Сама посмотри. Хоть что-нибудь без меня сделать можете?

— Я посмотрю, — Алеся скроллит пальчиком по экрану новенького телефона. — М-м… Гражданка, потом уголовка и… две пары международного. Фигасе, понаставили…

Да кто бы сомневался. Праздник знаний.

Застилаю своё бельё и накидываю сверху пушистый плед. Казённое одеяло отправляю в шкаф.

— Так, — сажусь на кровать и устало разминаю шею, — я мыться и спать. Меня не кантовать, пока сама не встану.

— Элин, а может, мы пока погуляем? Ну… пока ты спишь. Посмотрим, кто, чего и как, — заискивающе тянет Снежана.

Знаю я, кто и чего ты хочешь. Новые джинсы свои выгулять.

— Валите, — милостиво разрешаю. — Заодно пожрать на вечер купите. Если этот… ботан припрётся, отдадите ему его тряпки.

Тычу пальцем в стул с аккуратной кучей чёрного в серую полоску белья, запихиваю свои шмотки в шкаф и тащусь в душ. Вернувшись, закидываюсь обезболкой, валюсь без сил на кровать и отключаюсь.

Просыпаюсь от того, что в коридоре что-то с грохотом падает и раздаётся звонкая девичья ругань.

Выковыриваю из-под подушки телефон. Семь вечера. Моих куриц ещё нет. И где их черти носят?

Сажусь на кровати, тянусь до хруста. Первый раз за последнюю неделю нормально поспала. Хоть и недолго, но с кайфом.

Голова больше не раскалывается, только в висках слегка тянет. Но это терпимо.

Взгляд цепляется за стул. Вот идиот. Так и не забрал свои тряпки. У него что, с собой десять комплектов? Или он реально думает, что я тут сижу и жду его в любое время дня и ночи?

По-любому вспомнит только тогда, когда уже соберётся спать. Как все нормальные ботаны. Всё через задницу и обязательно не вовремя.

Натягиваю лосины и короткий кроп-топ, на ходу собираю волосы в высокий хвост, скользя пальцами по гладким прядям. Иринкина краска просто огонь, и вкус у неё, однозначно, есть: холодный блонд — самое то для моего образа.

Хватаю постельное и вылетаю из комнаты.

Народа немного. То ли ещё не все заехали, то ли из-за жары свалили в город. По пути попадается только смутно знакомая пышка из комнаты в конце коридора. То ли Яна, то ли Лена.

Чем мне нравится четвёртый этаж — здесь все свои. И чужаков, особенно перваков, здесь не приветствуют. Елена Григорьевна это понимала, поэтому если где-то освобождалось место, туда сразу заселяли «своих». А с новой комендой… Чёрт её знает, что она уже успела наворотить.

— Привет, э-э… — торможу пышку.

— Лина.

Не Лена и не Яна. Но всё равно близко.

— Лин, скажи, новых на этаже нет?

Она задумывается, хмурит брови. Кто ей делал этот перманент? Руки бы оторвать за такую работу. И ведь небось ещё и заплатила.

— Кажется, нет. Только в сорок пятую каких-то перваков заселили, но Кристинка с Викой сходили