Стерва для ботана - Юлианна Клермон

— Кого подмазывать? — торможу. — Аву?.. Вы ей уже кликуху дали? А и В потому что? Как Елена Григорьевна была ЕГЭ?

— Ага. Типа того, — смеётся пышка. — И потому что собака сутулая. А ты куда? Стираться? Вроде ж только приехали.

Не поняла… Опускаю глаза вслед за её взглядом.

— А, нет. Это я благотворительностью занимаюсь, — прячу бельё за спину. Ещё не хватало, чтобы сплетни пошли. — Ладно, спасибо. Пока.

Быстро сваливаю и ныряю на лестницу.

Вот блин. Осталось только, чтобы по этажу разнеслось, что Элина первакам постельное стирает.

Поднимаюсь на пятый и сразу попадаю в натуральный бедлам.

В коридоре шум, гам. Студиозы носятся туда-сюда. Какой-то придурок едва не обжигает меня горячей сковородкой.

— Смотри, куда прёшь, идиотина! — шиплю ему вслед. — Хоть бы извинился.

Лавирую между дикими, словно сорвавшимися с поводка перваками, и наконец добираюсь до нужной двери.

Стучу. Всё-таки комната не моя.

И я не быдло, кто бы там что ни думал. Манеры имеются.

— Открыто.

Захожу.

Охренеть…

— Перекись и бинт есть? — кидаю бельё на ближайший стул, подлетаю к ботану и перехватываю его ладонь, зажимая рану.

Кровищи-то сколько…

— Нет.

Сидит на стуле. Рядом пакет с картошкой, а на столе кастрюлька с… ну не знаю. Я бы сказала, что он чистил картошку, но по факту он, кажется, просто вырезал серединки, а всё остальное отправлял в очистки.

— Чистая тряпка, платок, полотенце есть? — оглядываюсь, не отпуская его руку. — Да что ты мне в ладонь вцепился? Я держу твою рану. Полотенце где?

— В сумке.

— В сумке… — передразниваю. — Запасные руки там же?

— Руки?..

— Ноги, блин. Кровать твоя где?

— Там, — кивает в угол у окна.

Тащу его за собой к кровати, присаживаюсь и ныряю под неё за спортивной сумкой. Одной рукой роюсь в шмотках.

— Вот. Зажми, — резко убираю свою ладонь и прижимаю полотенце к порезу. Оно тут же пропитывается кровью. — Да держи ты крепче. Сначала кровь остановим, потом решим, ехать зашивать или обойдётся. Как ты так умудрился?..

— Парни сказали почистить картошку…

Почистить, блин. Сами шляются, а он батрачит? Нашли дурака.

— Ой… А нас и отсюда выселяют? — в дверях с батоном и упаковкой сосисок появляются Батончик и всё ещё жующий жвачку Бубль гум.

Гневно свожу брови.

— А ну-ка идите сюда.

Перваки делают неуверенный шаг вперёд.

…Пока ботан сидит на кровати с полотенцем на руке, я успеваю раздать приказы. Бубль гум, которого зовут Степан (Степан, а мне твоё имя надо?) отправился за аптечкой к вахтёрше, а Батончик — в туалет за ведром и шваброй.

— Я не умею мыть полы, — обиженно сообщает толстяк, неловко вытирая тряпкой пол. — И я крови боюсь.

— Не ной, блин. Как ты в армию пойдёшь, родину защищать? — заливаю рану перекисью и осторожно промакиваю куском бинта.

Так, посмотрим…

Кажется, обойдёмся без услуг хирурга.

Быстро забинтовываю ладонь.

Степан стоит рядом и услужливо держит аптечку. А как по мне — тупо увиливает от работы.

Ну, это мы сейчас исправим.

— А я не пойду, — сообщает любитель батонов, он же Батончик. — Мама с бабушкой говорят, что там меня будут обижать и плохо кормить.

Слышу над ухом тихий хмык.

Что ты хмыкаешь? Как ты со своим папой-офицером жил, если даже нож в руках держать не умеешь?

— Так, не шевелись, — говорю ему грозно, фиксирую бинт и поднимаю взгляд на Степана. — А ты — живо чистить картошку, потом мыть и… жарить, варить, тушить… Или что вы там собрались с ней делать?

Поворачиваюсь к Батончику и ставлю руки в бока.

— Теперь ты! — хмуро смотрю на него. — Быстро прекратил устраивать аквапарк. Тряпку вымой, отожми и вытирай пол нормально. А то обижать тебя начну я. Прямо сейчас.

— А почему я?.. — тянут эти два… р-р-р, слов на них не хватает.

— Мы в магазин ходили, а с него — картоха, — добавляет Бубль гум.

Так… Значит, я права? Сами смылись, а грязную работу на ботана спихнули? Ну я вам сейчас устрою.

— Потому что он, — указываю на спокойно взирающего на всё ботана, — у вас теперь временный инвалид. И раз уж вы додумались доверить нож тому, кто его в жизни в руках не держал, то и отдуваться будете сами.

— Так он сам согласился, я только предложил! — возмущается Батончик.

— Всё! — рявкаю, окончательно теряя терпение. — Рты закрыли и работаем. Я вам не мамочка и уговаривать не буду. Либо так, либо ближайший месяц будете дежурить на уборке сортира. Я понятно объясняю?

Батончик хватает тряпку и натирает пол, длинный быстро чистит картошку, а я швыряю окровавленное полотенце в пустой пакет, усаживаюсь на подоконник и, вытирая руки найденными здесь же влажными салфетками, наблюдаю за этим воспитательным процессом.

Ловлю на себе взгляд ботана. Молчит. Смотрит. И хоть бы бровью повёл. А у тебя вообще эмоции есть? Или ты по жизни партизан?

Показательно дёргаю плечом, кидаю использованные салфетки в пакет с полотенцем и задираю подбородок выше.

— Слушай сюда, — бросаю ботану, когда Батончик уволакивает ведро в сторону санузла, а Бубль гум уходит на кухню с кастрюлькой картошки, — говорю один раз, больше объяснять не буду. Я не знаю, из какой Тьмутаракани ты появился, но в общаге всё просто — либо жрёшь ты, либо жрут тебя. Намёк понятен?

Смотрю ему прямо в глаза.

— Нет.

Недоумённо моргаю. Серьёзно? Он сейчас издевается или правда настолько тепличный?

— Что тебе тут непонятно?

Он спокойно выдерживает мой давящий взгляд.

— А зачем жрать? Нельзя жить мирно?

И вот тут меня реально клинит.

Я что, попала в мультик для дошкольников, где всех учат дружить и при встрече мило пожимать