Попутчик - Скай Уоррен

Он снова провел рукой по лицу. — Но если она говорит правду…

— Она не говорит! Хантер бы никогда… — Её голос сорвался. — Слушай, мне тоже тяжело в это поверить, но он изменился после тюрьмы. Ты сам это знаешь. А у меня нет причин не верить ей.

Воцарилась тягостная тишина. Я сидела и смотрела на них, чувствуя, как мелкая дрожь бьет по телу, но внутри сохраняя странное, ледяное спокойствие. Всегда было проще позволить другим вершить мою судьбу. Я была в этом тренирована.

Телефон зазвонил снова.

Лора подняла трубку.

— Алло? Нет, извините, это недоразумение. Мой муж подумал, что мне угрожают, но со мной всё в порядке. — Она коротко ответила еще на несколько вопросов и повесила трубку. — Утром приедет патрульный, просто для проверки.

Руки Джеймса бессильно опустились.

— Лора. Если она говорит правду, мы должны…

— Даже будь я на сто процентов уверена, что она говорит правду, я не позволю снова посадить Хантера! — выкрикнула она. — Ни за что!

Внутри у меня всё рухнуло. Вот оно что. Кто-то снова увидел мою беспомощность — и отвернулся. То, что причиной была какая-то старая, необъяснимая преданность Хантеру, делало горечь лишь острее. Как же горько было осознавать, что моя мать, в конце концов, была права. Её мораль оказалась едкой кислотой во рту. Я не хотела в это верить. Какой же одинокий, холодный этот мир.

Издалека, снизу, донесся приглушенный стук. Хантер закончил мыться.

Я встала и направилась к задней двери. Лора что-то кричала мне вслед, требовала вернуться. Джеймс умолял дать ему шанс, клялся помочь, уверял, что он на моей стороне, если я просто доверюсь ему. Какая насмешка. Я открыла дверь и шагнула в ночь. Прохладный воздух окутал лицо, пахнув сыростью и ранней росой. На горизонте лишь тонкой голубоватой полоской светлела заря, медленно выходящая из спячки.

Я пересекла лужайку босиком. Трава щекотала подошвы, холодная и мокрая.

Затем ускорила шаг. Они спустятся и выпустят его. В любую секунду он может броситься в погоню.

Насколько сильно я хотела свободы?

Я побежала. Земля упруго пружинила под босыми ногами, сливаясь в темно-зеленое месиво. Быстрее. Еще быстрее, пока дыхание не стало рваться из груди клокочущей болью, пока в боку не впилась острая спица. Я мчалась к темной линии леса. Они говорили об озере неподалеку, о тропах и местах для кемпинга.

Кусты хватали меня за платье, цеплялись за волосы, и эта мелкая, живая боль была сладка, потому что означала движение, означала свободу. Каждая царапина на коже, каждый ушиб от камня — всё это были монетки, уплаченные за лишнюю секунду на воле. Как зверь, я бежала без цели, без плана, с одной-единственной мыслью — бежать.

Боль жила во мне повсюду, внутри и снаружи, но я продолжала двигаться и наконец поняла, что имел в виду Хантер. В те минуты мне казалось, что я умру от этого, что сердце выпрыгнет из груди, а тело рухнет на землю и больше не встанет. Но я шла. Это было не просто желание. Это было нечто сильнее смерти. Это было готовность умереть ради чего-то — и родиться заново.

Минуты и часы спутались в один бесконечный поток, пока я пробиралась сквозь чащу. Я могла бежать вечно и не встретить ни души. Могла упасть и не подняться. Но больше, чем покоя, я хотела свободы.

Сквозь листву пробивался солнечный свет, равнодушный к моим отчаянным скитаниям.

Птицы щебетали, занятые своими делами, пока я страдала от голода и жажды. Так же, как и люди. Я была одна, но не хотела, чтобы это осознание вызывало грусть. Я хотела быть как Хантер — самодостаточной в своих одиноких странствиях. Хотя когда именно я начала восхищаться своим похитителем, я не знала.

Адреналин сладким огнем разливался по венам, окрашивая мир в пронзительные, почти болезненные цвета. Всё казалось невероятно ярким и прекрасным. Я ловила ртом воздух и смеялась сквозь слезы. Это было почти так же сладко, как те моменты, когда он… Нет, я не буду об этом думать. Это было неправильно. Отвратительно. Он заставил меня поверить, что так можно. Пусть даже на несколько минут, дней, недель. Я не хотела этого снова. Никогда. И это было удобно, потому что я не могла представить себя с кем-то другим.

Я напомнила себе, что это лишь ограниченность моего опыта. Я расправила плечи. Мне предстояло ещё многое попробовать. Может, и не секс, но в мире есть и другие вещи, правда? Никто больше не назовет меня наивной, когда я через всё это пройду.

Я шла, пока ноги не стали кровоточить. Сначала трава казалась райским ковром, уносящим прочь, но теперь она прилипала к ранам и тянула вниз, к земле.

Я попыталась мыслить стратегически. У меня не было рюкзака, не было машины, я была одна в лесу. Не самое благоприятное начало для новой, свободной жизни. Но я решила идти дальше. Просто идти. И я найду что-то новое. Что-то лучшее.

День медленно растворился в сумерках, края мира окрасились в лиловый. Вокруг были лишь деревья. Я смертельно устала. И дико хотела пить.

В бреду начали всплывать самые темные страхи. Я была не готова к этой жизни. К любой жизни.

Постепенно, словно наваждение, до меня донеслось журчание воды. Я остановилась, затаив дыхание, затем поплелась на звук. Мне казалось, это мираж, но шум становился громче, а запах влаги в воздухе — ощутимее.

Тени удлинились и растаяли во тьме. Ночь наступила.

Я оглянулась. Там, откуда пришла, была лишь непроглядная чернота. Как далеко я забрела? На мили, на световые годы. Это уже не имело значения.

Я была слишком далеко, чтобы Хантер мог меня найти. Слишком далеко, чтобы я сама когда-нибудь смогла найти его — даже если бы захотела. И необъяснимая тоска сдавила горло.

Земля под ногами сменилась с травы на грязь, затем на мокрый песок. Я вышла на крутой берег. Мягкие волны лениво лизали плотный песок. Из моей груди вырвался смех — хриплый, полный дикой радости и облегчения. Я спустилась к воде, омыла ноги в ледяной воде, плеснула в лицо, жадно пила.

Когда ноги онемели от холода, я неохотно побрела обратно на берег. Легкий дымок щекотал ноздри. Огонь?

Я побежала по вязкому песку и увидела вдалеке красноватый отсвет. Чем ближе, тем яснее — это был костер на пляже. А значит, были люди. Я почувствовала невесомость, будто летела, почти долетела.

Две черные тени, отливающие в огне оранжевым, приблизились ко мне,