Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях - Инесса Голд

Я поднялась с колен, приблизилась к ней (непозволительно близко) и прошептала, глядя прямо в глаза:

— Я та, кто знает, почему ваш супруг, Его Превосходительство, весь вечер не сводит глаз с молоденькой княжны в голубом. И я знаю, как заставить его смотреть только на вас. Даже если княжна будет танцевать голой на столе.

Аграфена застыла. Ее веер остановился. Это был удар в самое больное место. Весь город знал, что Губернатор — кобель, а Губернаторша страдает.

— Что за дерзость? — прошипела она, но не прогнала меня. В ее глазах вспыхнул интерес.

— Не дерзость, мадам. Решение. У меня с собой то, что запрещено в трех королевствах за чрезмерный эффект. Коллекция «Императорский соблазн». Хотите взглянуть? Приватно.

Она посмотрела на мужа, который действительно пялился на декольте юной блондинки. Потом на меня.

— Идемте, — она резко встала, шурша юбками. — В будуар. Мне нужно… попудрить носик.

Она схватила меня под локоть и потащила прочь из зала, спасая от ледяного гнева Волконского. Я успела бросить на него победный взгляд через плечо.

1:0 в пользу «Принцессы».

* * *

Дамская комната отдыха напоминала кондитерскую: розовые стены, пуфики, похожие на зефир, и запах пудры, смешанный с ароматом сплетен.

Здесь было тихо. Только Аграфена и две ее приживалки — тощие дамы с кислыми лицами.

— Закройте дверь, — скомандовала Губернаторша.

Я защелкнула засов. Теперь нас никто не потревожит. Даже Граф.

— Показывайте, — потребовала она, падая на кушетку. — И если это очередная мазь от морщин, я прикажу вас выпороть.

Я поставила на столик свой черный бархатный мешок. Медленно развязала шнурок.

— Мази — это для тела, мадам. А это — для души. И для власти.

Я достала первый комплект.

Черный шелк, переливающийся серебром. Тончайшее кружево, которое Жак сплел, кажется, из паутины и слез единорога. Конструкция была сложной, инженерной и откровенно порочной.

В тишине будуара это выглядело как технология пришельцев на фоне каменных топоров.

Дамы ахнули.

— Это что… паутина? — прошептала одна из приживалок, касаясь кружева дрожащим пальцем.

— Как в этом ходить? — ужаснулась вторая. — Куда девать… все остальное? Оно же ничего не прикрывает!

— Оно не прикрывает, — пояснила я. — Оно обрамляет. Как рама картину.

Аграфена Памфиловна смотрела на белье со смесью ужаса и вожделения.

— Я женщина в теле, — сказала она сухо. — На меня это не налезет. Это для таких, как та княжна. Тощих и плоских.

— Обижаете, — я развернула лиф. — Это не тряпка, мадам. Это инженерная конструкция. Здесь китовый ус, бархат и магия геометрии. Она держит оборону крепче, чем крепостная стена. И она сделает из вас не просто женщину в теле. Она сделает из вас монумент страсти.

— Примерка! — скомандовала Аграфена. — За ширму!

* * *

За ширмой шла битва. Я затягивала шнуровку, укладывала, поднимала и фиксировала.

— Вдохните, мадам! Еще! Не дышать!

— Ох… — кряхтела Губернаторша. — Если я умру…

— Вы умрете красивой. А теперь — к зеркалу.

Она вышла.

Она была в одной сорочке, поверх которой был надет наш черный шедевр.

Эффект был мгновенным.

Ее грудь, которая обычно вольготно располагалась где-то в районе талии, взлетела вверх, образовав гордое, высокое плато. Талия, считавшаяся пропавшей без вести десять лет назад, вдруг нашлась. Осанка выпрямилась.

Аграфена Памфиловна смотрела в зеркало и не узнавала себя. Она помолодела лет на десять. В ее глазах появился блеск, которого там не было со дня свадьбы.

— Ох… — выдохнула она, трогая себя за бока. — Я и забыла, что я… такая. Твердая.

— И мягкая там, где нужно, — поддакнула я.

Приживалки смотрели на хозяйку с открытыми ртами. Зависть в комнате стала такой плотной, что её можно было резать ножом.

— Я тоже хочу! — пискнула одна. — А есть мой размер?

— И мне! — вторила другая. — У меня муж — полковник, ему понравится!

Начался ажиотаж. Руки тянулись к моему мешку.

— Простите, дамы, — я захлопнула мешок. — Это эксклюзив. Единственный экземпляр. Прототип. Для Королевы бала.

Я посмотрела на Аграфену.

— Я не могу продать это кому-то другому. Это было бы… изменой короне.

Губернаторша расправила плечи. В ней проснулся хищник. Собственница.

— Я беру все, — заявила она, глядя на приживалок как на пыль. — Сколько?

Я назвала сумму.

Это был долг Зубова. Плюс проценты. Плюс двадцать процентов на развитие бизнеса. Плюс еще немного — на лечение моих нервов после встречи с Графом.

Сумма была астрономической. На эти деньги можно было купить небольшую деревню вместе с крепостными и собаками.

Приживалки ахнули.

Аграфена даже бровью не повела. Она подошла к сейфу, замаскированному под картину с пастушками, набрала код и достала тяжелый мешочек.

— Золото, — сказала она, бросая мне мешочек. — И еще.

Она сняла с шеи колье. Сапфиры. Крупные, синие, как глаза Графа, только без ненависти.

— Это бонус. За то, что вернули мне… меня.

Я спрятала золото и колье в самый надежный сейф — в свой корсаж.

— Носите с удовольствием, мадам, — я поклонилась. — И помните: власть — это не только указы. Власть — это кружево.

* * *

Я выскользнула из будуара, чувствуя, как тяжесть золота приятно давит на ребра.

Триумф. Полная, безоговорочная победа.

У меня были деньги. Я могла откупиться от Зубова прямо сейчас. Оставалось только найти его в этом муравейнике, швырнуть ему мешок в лицо и исчезнуть. Уехать в столицу, открыть настоящий бутик, забыть про навоз и коз.

Я улыбалась под маской.

Я открыла тяжелую дубовую дверь и шагнула в коридор.

И замерла.

Коридор был пуст. Музыка из зала доносилась приглушенно, словно из другого мира.

Только один человек был здесь.

Он стоял, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди. Черный мундир сливался с тенями.

Граф Волконский.

Вокруг него воздух дрожал от холода. Факелы на стенах горели не желтым, а тусклым синим пламенем. Иней покрывал ковер у его ног.

Он ждал.

Он медленно поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах не было льда. Там был абсолютный ноль.

— Торги окончены, Графиня? — произнес он тихо, и его ирония резала больнее ножа. — Поздравляю с успешной сделкой. А теперь — налоговая проверка. И, боюсь, у вас проблемы с документами.

Я прижала руку к груди, где лежало золото. Бежать было некуда. Коридор был длинным, узким и холодным.

И Волк перекрывал единственный выход.

Глава 26

Последний танец

Холод в коридоре был не атмосферным явлением. Он был персональным.

Граф Волконский стоял передо мной, как живое воплощение неизбежности. Факелы на стенах шипели, их пламя сжалось до синих лепестков, не смея