Притворись моей - Эмилия Грин

Да и… кто я такой, чтобы она трясла передо вывернутой наизнанку душой? Решил самостоятельно разобраться в этом дерьме. Если Маша захочет, она со мной поделится, а если нет, это ее право.

Я знал, какого это жить с огромными кровоточащими рубцами на сердце. Даже единственный друг не был в курсе некоторых подробностей моей биографии…

А потом произошло кое-что из ряда вон.

Сперва, мне показалось, я ослышался. Но нет… Это были звуки шагов. Убожество почувствовало себя бессмертным? Он явно собирался доделать то, что не успел…

Маша тоже его услышала. Повернув голову, я заметил в ее распахнутых серых глазах пугающую безнадегу и застывшие слезы.

Сердце сжалось. Тормоза отказали.

Стало кристально похуй на все, ведь я разберусь с ним после, а пока…

Мной двигали исключительно оголенные инстинкты. Я навалился на девчонку, подмяв ее под себя, и поцеловал, не ожидая, что мне настолько понравится… Если бы не этот продавленный диван, суетливая бабка за стеной и горе-сталкер под носом… Бля-я.

Мне захотелось поставить весь мир на паузу, и зацеловать маленькую робкую Мышку до изнеможения. Оттрахать как следует. Так, чтобы она и думать забыла обо всех своих проблемах.

Во время нашего поцелуя я испытывал нечто странное и совершенно мне несвойственное. Абсолютно новые ощущения, хотя бы потому, что девушка мне не ответила.

Мне.

И эта отстраненность делала ее еще более желанной.

У меня и так на Машу был железный стояк, а если бы она сама меня приласкала? Хоть и робко, но ответила на поцелуй? Показала, что в моих объятиях разливается бурной рекой, выходя из берегов? М?

Я нетерпеливо целовал девчонку, желая устроить совместную оргию.

Грязно. Пошло. Долго. Громко. Глубоко войти в нее и растянуть настолько, чтобы Машенька, наконец, почувствовала себя желанной и безупречной. Я собирался ей это устроить. Скоро.

Но, сперва…

— Я жду, — убрав руки с горла Русика, я хорошенько тряхнул ублюдка за плечи, — У тебя есть тридцать секунд, иначе мои люди, которые ждут в подъезде, заглянут по твою душу!

Никаких людей, разумеется, и в помине не было, ведь мы только приехали, но перепуганному до смерти обдолбанному ублюдку этого в голову прийти не могло.

— Она… она… т-тебе… р-рассказала… Я… я… все отдам…

— Быстро, — сухо скомандовал я, скидывая его блеющее тело с кровати.

— Щ-щ-а… — Русик подорвался к ноутбуку, дрожащими руками совершая нехитрые манипуляции.

Компромат. Как все предсказуемо. Сучара.

— У тебя осталось десять секунд, — разминая пальцами шейные позвонки, я сделал шаг к столу, всматриваясь в неоновый экран.

А когда увидел… мир медленно треснул, раскалываясь напополам.

Глава 21

Волна ярости накатила мгновенно, опалив мне лицо. Но ярость тут же сменилась жалостью и прозрением. До меня, наконец, дошел весь масштаб происходящего пиздеца.

Где-то фоном звучала приглушенная речь этого ублюдка, дрожащими пальцами просматривающего десятки папок с омерзительным содержанием.

Я не был впечатлительным, и чего только не насмотрелся к своим тридцати трем годам, но то, что мелькало на экране, вызывало во мне одно единственное желание — блевать.

Это были фото и видео с многочисленных оргий в каком-то борделе. Вдвоем. Втроем. Впятером.

На материалах мелькали лица совсем юных девчонок. Насильников не смущало, что некоторые из них находились в полубессознательном состоянии…

Теперь могила под яблонькой покажется Русику и его подельникам заманчивым предложением, потому что просто сдохнуть для этих тварей было бы слишком легко.

— Погоди… Сейчас… Я найду… Это ведь давно было… — шептал он, монотонно мотая башкой.

— Твое время вышло, — я сжал его шею сзади, намекая, что больше не собираюсь ждать.

— Ща-а… Секунд… — он ударил пальцами по клавиатуре, кивая на открывшееся изображение.

Не сразу осознал, что тихий вздох облегчения принадлежит мне, потому что новые изображения оказались куда менее шокирующими, чем то, что я наблюдал до этого. И гораздо худшего качества, очевидно, снятые не менее пяти лет назад.

К сожалению, я сразу узнал Машу, хоть она и была здесь еще совсем зеленой. Очки с круглыми стеклами и нелепый свитер-букле серого оттенка не спутать ни с чем… Антураж напоминал домашнюю вечеринку, которая зашла слишком далеко.

Моя фиктивная невеста лежала на кровати в джинсах, спущенных до середины бедра, а рядом с ней, направляя ее руку в трусиках, паразитировал Русик.

Маша смотрела в камеру поплывшим безучастным взглядом, будто ее мысли находятся далеко за пределами сознания.

Я шумно втянул воздух, уж слишком знакомым казался этот остекленевший взгляд…

— В-вот… Тут еще видео…

— Есть что-то еще? — ощущая, как сердцебиение ускоряется.

— Н-нет… Маша была всего на одной вечеринке. Мой день рождения в одиннадцатом классе! — он ухмыльнулся, прикусывая язык, когда получил от меня четкий удар в угол челюсти.

— Кто-то ее… — я осекся, с трудом сдерживая ярость, кипящую внутри меня раскаленными сгустками.

— Нет-нет…

Русик взвыл, зарабатывая в солнечное сплетение.

— Рассказывай! — на этот раз мой кулак угодил ублюдку под ребро, и он, как подкошенный, рухнул мне под ноги.

— В школе… ничего толком не было… — шипел гандон, пытаясь отдышаться. — Мы иногда баловались… Чуть припугнули Машку…

— Баловались? — сухо уточнил я, замахиваясь ногой перед его лицом.

— Ну… — он стоял на четвереньках, пятясь к стене.

Я пожалел, что не оделся, отправившись вершить правосудие в одних боксерах. Как-то несерьезно получилось, но деваться уже было некуда.

— А потом вы вошли во вкус, да? — продолжил я за него. — Ведь никто из жертв на вас не заявил, и вы почувствовали себя безнаказанными.

Он снова взвыл, на этот раз получив от меня по печени.

Достаточно на сегодня, ведь это только начало, и у меня уже кончалось терпение.

Я не собирался вот так бездумно вскрывать перед Русиком свои карты. Нужно было немного усыпить его обдолбанную бдительность, хотя бы до утра, пока я не свяжусь с прикормленным следаком, и не отправлю ему полученный на Барсуковскую ОПГ компромат.

— Сейчас ты оставишь мне ноутбук и тихо свалишь восвояси. Мои люди какое-то время вас попасут. Так что без фокусов. Я очень надеюсь на твое благоразумие, Руслан, — припечатал я сурово.

— Х-хорошо… П-передай Маше, что я не хотел ее обидеть… М-мы просто друг друга неправильно п-поняли…

— Само собой, — распахнув дверцы шкафа, я вытащил оттуда его сумку. — Живее! Собирайся и уматывай!

Дождавшись, пока Русик, сложив свое немногочисленное тряпье оденется, я вышвырнул его вместе с обувью за дверь, возвращаясь в гостиную.

Маша сидела, обнимая себя под коленями, глядя на меня с