Тайное пристанище - Кэтрин Коулc

14 Кай

Я пытался увидеть дом глазами Фэллон. Воссоздать в голове те кусочки, как она могла бы их сложить. И не мог не ёрзать на сиденье, думая, сочтёт ли она меня одержимым идиотом. Если да — будет права.

Фэллон распахнула дверцу и вышла из пикапа, направляясь к возвышающемуся над ней дому. В нём было волшебство и прихоть — редкое, особенное сочетание, как и у девушки, которая когда-то его придумала. Она и сама была соткана из такого же волшебства. Когда она подняла взгляд на трёхэтажное здание с круглыми башенками и балконами, её челюсть буквально отвисла.

— Кайлер… как мой дом стал настоящим?

Я сжал кулаки, удерживая это имя — то, как оно звучало на её губах, будто принадлежало только ей. В каком-то смысле так и было.

— Потому что я его построил, — ответил я хрипло, будто не произносил ни слова весь день.

Фэллон не обернулась, когда задала следующий вопрос:

— Зачем?

Вот он, момент истины. Я мог бы сказать всё, как есть. А мог бы смягчить, спрятать то, что было вложено в каждую доску и гвоздь. Я не хотел, чтобы она знала. Не хотел отдавать ей все карты — по множеству причин. Но и лгать ей не мог. Не сейчас, когда собирался просить о жертве, на которую не каждый решится.

Я проследил за её взглядом, пытаясь понять, на какой детали она остановилась.

— Когда я потерял тебя, потерял то, что было между нами, мне нужно было хоть за что-то держаться. Я решил, что если построю этот дом, если смогу жить в нём, то хоть как-то сохраню тебя рядом — ту тебя, какой ты была тогда. Но когда стройка закончилась, пару лет назад, я понял, что не смогу здесь жить. Без тебя — не смогу.

Я обернулся — и увидел блеск слёз в её глазах.

— Кайлер…

Сколько лет я хотел, чтобы она думала, будто я отпустил прошлое. Что она для меня важна, но я не тоскую по тому «почти», которое нас когда-то связывало. Что мы друзья, почти родные, и не больше. Но это была ложь.

Я называл братьев и сестёр Колсонов «брат», «сестра» — всех, кроме неё. Потому что она была всем, кем угодно, только не сестрой. Моё тело само отвергало это слово.

— Хотел подарить тебе этот дом, но тогда ты бы всё поняла, — хрипло выдавил я.

Её глаза, тёмно-синие и бездонные, метнулись ко мне.

— Поняла бы что?

— Всё, что я закапывал в себе четырнадцать лет.

Слеза скользнула по её щеке.

— Не обязательно всё так прятать.

— Обязательно, — ответил я тихо. — Ты знаешь это. Я знаю. Я не создан для того, чего ты заслуживаешь. Вокруг меня слишком много демонов.

— Чушь, — резко бросила она.

— Пожалуйста, — выдохнул я, уже не стесняясь мольбы. Потому что если она надавит в нужное место, всё рухнет. — Я не могу сражаться с тобой и за своих сестёр одновременно. Не могу бояться разрушить твою жизнь, когда должен быть сосредоточен на том, чтобы дать им ту, которой у меня не было, и помочь им выкарабкаться.

Её руки сжались в кулаки, тонкие пальцы казались хрупкими, но в них было больше силы, чем во мне. Она молчала долго, впитывая каждое слово, и наконец кивнула, осознав, что я прав.

— Хорошо.

Это было нечестно. Всё, чего я просил у нас, — чудовищно несправедливо. Но ради сестёр я пошёл бы на всё.

— Спасибо, — сказал я. Не добавил только одного: когда всё закончится, я отдам этот дом ей. Когда наше притворство подойдёт к финалу, Фэллон останется жить здесь, в доме своей мечты. Ведь в каком-то смысле именно она его создала.

Она кивнула. В этом кивке было столько грусти, что меня чуть не разорвало, но мой воробей, как всегда, подняла голову, собралась с духом и посмотрела на свет — она всегда выбирала свет.

— Он прекрасен. Лучше, чем я могла представить.

Это было хоть что-то. Недостаточно, но всё же что-то.

— Хочешь посмотреть, что внутри?

Ветер подхватил её светлые, почти белые волосы, и когда она обернулась, улыбка едва не свалила меня с ног, как всегда. Особенно теперь — ведь это я подарил ей этот миг.

— Хочу увидеть всё, — сказала она.

Это я мог ей дать.

— Тогда пошли.

Я не посмел её тронуть. Не сейчас — после того, как вырвал наружу столько правды. Стоило мне дотронуться и мы потерялись бы в том, чего никогда не смогли иметь. Поэтому я держал дистанцию, ведя её по каменной дорожке мимо клумб, где осень уже выцветала под дыханием зимы.

Я достал ключи, отпер дверь, и в доме раздался короткий сигнал сигнализации. Набрал код, повернулся к термостату, добавил тепла.

— Кай? — позвала она.

Хорошо. «Кайлер» остался снаружи. Мы снова ставили стены, как и должно быть.

— Да?

— У тебя здесь нет ни мебели.

Я рассмеялся — и впервые за день почувствовал, как возвращается привычное, лёгкое.

— Всё руки не дошли. Думаешь, сможем уговорить Элли помочь?

Девушка Трейса, сестра Линка, работала дизайнером интерьеров в Нью-Йорке и обладала редким чутьём. Её любовь к цвету и фантазии делала её идеальной для этого места.

Фэллон улыбнулась, проходя дальше, в просторный холл.

— Она будет в восторге. Уверена.

— Ты ведь никогда толком не рассказывала, как видишь интерьер, — я пожал плечами. — Я сделал, как чувствовал. Пространство, свет, воздух.

Фэллон миновала изогнутую лестницу, уходящую в обе стороны дома.

— Идеально, — прошептала она, сглотнув. — Даже пруд есть.

Мы вошли в просторную гостиную-столовую с панорамными окнами, обрамлёнными деревом. Из-за того, как стоял дом, казалось, будто он парит над водой. Патио уходило прямо в пруд, и на краю виднелся маленький деревянный настил.

— Я сказал риелтору, что на участке обязательно должен быть пруд. И чтобы архитектор спроектировал так, чтобы казалось, будто мы плывём.

Фэллон прошла вперёд, будто её тянуло самой водой.

— Это похоже на волшебную страну, о которой я всегда мечтала. Место, где дети смогут найти убежище. И теперь оно таким и будет.

Чёрт. Она слишком хорошая. Слишком чистая для этого тёмного мира. Но она не позволяла ему испачкать себя — просто шла вперёд и светила всем, кто рядом.

Фэллон обернулась, и лучи заходящего солнца преломлялись в её волосах, словно вокруг головы зажёгся ореол.

— Можно посмотреть всё остальное?

Я едва не выдохнул молитву. Она выглядела как ангел, случайно упавший на землю.

— Конечно. Всё.

Я провёл её